Фокус
Шрифт:
Ее ресницы как будто стали гуще. Она никогда не рассказывала о нем так много. – Однажды утром я распрощалась с ним, и больше он не вернулся.
Похоже, она была готова рассказать об этом субъекте.
– И вы до сих пор… мне кажется, вы все еще думаете о нем, – рискнул Ньюмен.
– Я? – Она саркастически засмеялась. – Тогда я была весьма сильной женщиной, сеньор. – Она время от времени повторяла это странное предложение. – Я продолжаю интересоваться вами. Неужели вы
– Нет, нет. Я всегда был закоренелым холостяком, – улыбнулся он.
– Как же вам удается так смотреть за собой?
– Ну, я просто аккуратный, вот и все.
– Действительно, – сказала она, осматривая его с некоторым удивлением, – вы из аккуратных людей.
– У меня тоже всякое бывает, – неуверенно сказал он. Он осознал, что они впервые по-настоящему говорили друг о друге.
Они дошли до парка Плаза и сели на скамью, с которой были видны выходящие на парк дорогие гостиницы. Рядом с ними, у тротуара стоял ряд запряженных лошадьми экипажей с пожилым кучером в шелковой шляпе возле каждого. Позади них журчал мраморный фонтан, сидевший на его краю мальчик опустил ноги в воду.
Она ни разу не выпустила его руки, даже когда они сели. Некоторое время они сидели молча, наблюдая, как к блестящим дверям элегантных гостиниц подъезжали лимузины.
Она тихо сказала, – Какая у вас машина?
– Плимут.
– Какой? Я имею в виду кузов.
– А. Седан, – сказал он, в то время как мимо них проезжал серый двухместный автомобиль с открытым верхом.
– Угу. – Она снова уставилась на проезжающие мимо машины. – Что вы обычно делаете, чтобы развлечься?
– Ничего особенного. Всю жизнь был слишком занят, в основном работал.
– У одних есть все, а у других ничего. – Ему нравились ее неожиданные философские отступления. Иногда она казалась возвышенной.
– Очевидно, это так. Хотя я свое получил, – вздохнул он.
– Да? И что же это? – равнодушно спросила она.
– Ну, чудесный дом, и… ну, и хорошую работу.
– А вы когда-нибудь проводили хорошо время?
– Ну, конечно, я… – Он начал было рассказывать, что играл в кегли с Фредом и весело проводил время, катаясь на автомобиле. Он повернулся к ней. – Думаю, что так, как вы имеете в виду, никогда, – сказал он.
– Лоренс, это ваш недостаток.
Он почувствовал, как съеживается, и ему нечего было сказать, кроме какой-нибудь глупости. – Гертруда, психотерапевты говорят о вытеснении желаний в подсознание, так это мой случай.
– Вот поэтому я всегда цепляю актеров. – Он не совсем понимал, что она имела в виду под «цепляю», но выбросил это слово из головы. – Актеры бывают стильными. Они зарабатывают
Она как будто сообщала ему, что знала, как трудно ему оказалось заплатить те два доллара и сорок центов за вход в Радио Сити два дня назад.
– Но ведь актеры зарабатывают гораздо больше, чем…
– Нет, нет. Вы бы удивились.
– Вы бы не хотели как-нибудь сходить в ночной клуб? – спросил он.
Она глянула на него и улыбнулась, – Неужели вы были в ночном клубе?
– В Нью-Йорке ни разу. Я бывал в одном в Куинзе вместе с Фредом. Это мой сосед, я рассказывал о нем.
– Ночной клуб в Куинзе, – произнесла она.
– В Куинзе есть довольно веселые заведения.
– Чем вы там занимались?
– О, мы пили и танцевали.
– Вы были с девушкой?
– Не всегда. Обычно я танцевал с женой Фреда. Но я не очень люблю танцевать. Я понял, что большинство женщин абсолютно глупы. Я имею в виду, что они несерьезны, – быстро добавил он.
– Вы много пьете?
– Немного. Только по случаю.
Некоторое время они сидели молча. Она продолжала смотреть на гостиницы на другой стороне улицы.
– О чем вы задумались? – сказал он, пытаясь хихикнуть.
Она неторопливо повернулась к нему. Действие выпитого виски прекратилось. – Вы собираетесь продолжать прогуливаться со мной? –напряженно спросила она.
– Вы бы хотели, чтобы я продолжал? – пробормотал он.
– Скажите да или нет. Я не из тех, кто вешается на шею, – сказала она со странным налетом раздражения.
– Да, конечно, с удовольствием. Я как раз размышлял о том, нравятся ли вам эти прогулки.
Она безжалостно не отводила взгляд. – Почему вы гуляете со мной?
– Мне нравится быть с вами. Это правда.
– Это все?
– Иногда вы… – он начал мягко делать ей замечание.
– Я бываю остра на язык, правда? – она отвернула голову от него как будто это ее беспокоило.
– Все нормально, – нашел выход он. Но она продолжала сидеть отвернувшись.
Через некоторое время он сказал: – Гертруда, расскажите о себе еще.
– Зачем?
– Мне кажется, я хочу знать вас лучше. Вы рассказывали, что бывали в Голливуде. Как вам там понравилось?
– О, там все в порядке.
– Вы пробовали сняться в кино?
– Угу.
– Как актриса?
– Я певица.
– Правда? Профессиональная?
– Конечно. У меня было больше двухсот выступлений.
– Что вы поете?
– Все что угодно. Шлягеры, блюзы или свадебные песни.
– Что же произошло? Пропал голос?