ФобияFree

Недзвецкая Яна Сергеевна

– И ты просто взял эту чёртову коробку, – утвердительно произнёс я и отошёл от брата в другой конец комнаты.

Глаза Лёхи вспыхнули.

– Я думал, что ты заказал себе очередное барахло для своих развлечений, вот и всё. Нечего на мне срываться, любитель фильма «Оно».

В этот момент, после его слов, меня будто переклинило: я схватил со стола подвернувшийся под руку стакан и швырнул его в стенку, прямо в сторону Лёхи. При этом в последнюю секунду рука всё-таки изменила траекторию, чтобы в брата ничего

не попало.

– Ты совсем рехнулся, что ли? – воскликнул он, отскочив в коридор. – Я ещё в детстве говорил, что тебя с твоими идиотскими заскоками надо сдать в психушку.

– Ага, привык, что родители во всём тебя слушаются и потакают любым капризам, – пробормотал я, чувствуя, как все остатки злости испаряются, а им на смену приходит усталость.

– Саня, ты идиот, – выплюнул фразу брат, уходя к себе, и, чёрт возьми, как же он снова был похож сейчас на нашего отца…

Отвратительное сравнение.

***

Лиза

Дома было решительно нечего делать. Ещё пару дней назад я сделала всю необходимую работу и теперь могла спокойно отдыхать… Вот только отдыхать совсем не хотелось – голова требовала себя чем-то занять, возможно, чтобы просто не думать о лишнем.

Илья обещал вернуться к обеду, но было уже два часа дня, а он так ещё и не пришёл. Привычным движением я закинула в рот таблетку и, поморщившись, запила её.

– Ладно, это всё равно скоро кончится, – успокаивала я себя. – И потом я снова смогу от них отказаться и заживу прежней жизнью. Правда же?

Посмотрев в окно, я решила, что прежней жизнью можно учиться жить и прямо сейчас: например, выйти ненадолго из дома и прогуляться.

Я надела синее платье без рукавов, отлично подчёркивающее мою фигуру, и взгляд тут же упал на шрамы от ожогов, которые остались у меня на руках в том числе. Я закусила губу, но быстро нашла решение: замаскировала их тональным кремом.

Настроение было даже приподнятым, когда я спускалась вниз. Однако на первом этаже моё внимание переключилось на почтовые ящики, как бы я ни заставляла себя туда не смотреть.

Илюша строго-настрого сказал никогда к ним больше не соваться, но ведь ничего страшного больше не должно случиться – по крайней мере, очень хотелось в это верить.

Да, я всё равно отчаянно трусила, однако собственные увещевания придавали сил, плюс сказывалось действие лекарства.

Если бы я знала, что меня там ждёт…

Открыв дверцу ящика, я медленно качнулась в сторону и только чудом удержалась на ногах. Кажется, я даже глазам своим не поверила, когда увидела перед собой зажигалку.

Дальше всё было как в тумане. Вроде бы я вскрикнула, и у меня началась истерика, а в какой-то момент, словно из ниоткуда, появился Илья, пытающийся привести меня в чувство и упрямо повторяющий моё имя.

–

Ты всегда так вовремя… – протянула я и, видимо, отключилась.

Следующее, что я уже нормально могла лицезреть, – это стены и окружающая обстановка нашей спальни. И, конечно, хмурый Илья, который сидел рядом, и, увидев, что я пришла в себя, он тут же протянул мне стакан воды.

– Ты как? – поинтересовался мой муж с тревогой в голосе, когда я сделала несколько глотков.

– Ну, как сказать… – пожала я плечами, после чего Илья лёг рядом, прижимая меня к себе. – Ты… ты выбросил её?

– Разумеется, нет, – отрезал Илья и объяснил: – Это же вещдок, улика, на зажигалке могли остаться отпечатки пальцев этого урода. Не волнуйся, я её надёжно спрятал.

Я всё равно невольно поёжилась и крепко прижалась к Илюше. Воспоминания, болезненные и тяжёлые, которые я так старательно сдерживала, сейчас прорвались и снова дали о себе знать. Перед глазами яркими пятнами ожило прошлое.

Вот я опять в нашем семейном загородном доме, и вокруг бушует огонь. Страшное пламя, пожирающее всё и вся и не жалеющее абсолютно ничего и никого.

Спальня родителей наверху, на втором этаже, а мы с сестрой – здесь вдвоём. Вера младше меня, и она в состоянии настоящей паники, гораздо большей, чем у меня. Я хочу прижать её к себе и сказать, что всё будет хорошо, но она далеко от меня, и я понимаю, что сейчас надо постараться выбраться, всё остальное – потом. О том же самом кричат сверху родители: «Девочки, попытайтесь выбежать из дома», – чуть ли не орёт папа.

Как вдруг я действительно замечаю лазейку – шанс попасть на улицу. Я вижу перед собой чуть ли не идеальную дорожку до двери, которую не затрагивают языки пламени…

Да, это рискованно, но я делаю осторожный шаг, затем ещё один, и ещё. Внезапно раздаётся резкий возглас Веры:

– Лиза, помоги мне!

Вот только сестрёнка находится в другом углу комнаты, вокруг неё огонь, будто она в западне. Впрочем, да, это и правда западня. Идти туда, к Вере, – настоящее самоубийство. Я качаю головой, на лице моём море слёз, и я шепчу ей: «Прости».

Дальше уже срабатывает инстинкт самосохранения, и я пулей мчусь к выходу из дома… Тем не менее огонь успевает задеть меня, но сначала я даже ничего не почувствовала – как выяснилось позже, это был болевой шок. На смену которому спустя немного времени пришла страшная боль.

Илюша всегда говорил мне, что я ни в чём не виновата и не нужно себя терзать. Он объяснял, что если бы я попыталась прорваться к сестре, то, скорее всего, погибли бы мы обе.

Это «скорее всего» меня и убивало всё последующее время, и, говоря честно, я всегда себя винила в гибели Веры. Так что пирофобия – возможно, всего лишь моя плата за содеянное. И если это так, то она ничтожно мала.