Fm.

Лера

Он ушел. Я потеряно походила по квартире, в поисках записки, не нашла ее, злобно пнула подушку, и поплелась в ванну. Халат аккуратно висел на крючке. Я скептически на него посмотрела, раздумывая - то ли сразу в стирку кинуть, то ли надеть? Так, в раздумьях, и встала под душ.

Я успела позавтракать, обругать себя, Егора и всех мужиков в общем, когда раздался звонок в дверь. Само собой, подскочила, и теряя тапки помчалась открывать. История повторилась - Егор, с цветами. Я уже не знала, как реагировать. Просто посторонилась, впуская его внутрь, поставила цветы в вазу.

– Я не

стал тебя будить, прости, - покаялся он.
– Надо было машину отправить в сервис.

– Записку бы оставил, - промямлила я.

– Пишущего ничего не увидел, а по полкам шарить постеснялся, - объяснил он, беспокойно бегая по моему лицу глазами.

– Завтракать будешь?
– решила я сменить тему.

– Буду, - обрадовался он.
– Завтракать и рассказывать тебе о всяком.

– Нда?
– неопределенно отозвалась я, лихорадочно изучая холодильник. Будет омлет.

– Да. Я так рад, что тебя нашел, - как-то подозрительно близко от меня он оказался. Поправил прядь моих волос, заправив за ухо. Я отмерла, и кинулась к плите.

– Долго искал?

– Две недели почти, - вздохнул он, садясь за стол.
– Юль, запиши, пожалуйста, наши номера все, а?

– Все?
– не поняла я.

– Ну, мамы, Сашки и Лехи. И мой новый.

– Ну, твой-то ладно, запишу, а мамы и братьев твоих зачем?
– не поняла я.

– Просто если я один день тебе не позвонил, значит, что-то случилось, - серьезно пояснил Егор. Я, как зачарованная, протянула ему свой сотовый.

– Вбей сам, - тихо попросила я, отворачиваясь к сковородке.

Мама дорогая, как все серьезно-то!

– Ты так говоришь... интересно, - выдавила я.

– Привыкай, - безмятежно отозвался Егор, а я растерялась совершенно. Поставила перед ним сковородку, положила вилку, хлеб отрезала, села напротив.
– А ты?

– Я уже завтракала. Слушай, Егор....

– Да?

– Ты меня прости, пожалуйста, но ты с моей точки зрения ведешь себя странно, - осторожно начала я. Егор уплетал омлет, кивая. Пытаясь успокоиться, налила себе чай, поставила.

– Что именно тебе кажется странным?

– Мы с тобой знакомы совсем недавно, виделись всего три раза, а ведешь ты себя, как будто мы минимум год общаемся, - выпалила я. Егор отложил вилку, поднял на меня глаза.

– Я тебя люблю, - серьезно сказал он, а у меня чай все-таки пошел не в то горло. Чего-чего, а этого я не ждала.

После первой медицинской помощи, когда я откашлялась, вытерла слезы и лужу чая со стола, уставилась на Егора. Тот тоже смотрел на меня. С беспокойством.

– Ты не бойся, я адекватный, - утешил он. Я покивала, вяло улыбнувшись.
– Ну, не виноват же я, что люблю тебя?!
– жалобно воззвал он.

– Не виноват, - согласилась я.
– А с чего ты взял, что ты... меня... ну, любишь?
– я вертелась, как уж на сковородке.

– Я пришел с работы, увидел в прихожей твои сапоги.
– Обстоятельно начал он.
– Увидел, подумал: 'Дюймовочка, наверное'. Зашел в комнату - а там - ты. Я как дурак полчаса, наверное, сидел, на тебя смотрел.... Потом мама прогнала, - вздохнул он.

Псих, точно! Господи, прости!

– Юль, ты не пугайся, - засмеялся он и взял

меня за руку.
– Ну, такой вот я дурак.... Мне, когда батя рассказывал, я ему не верил, что так бывает - увидел и все, пропал. Мы с ним однолюбы, по натуре.

– Понятно, - проблеяла я.
– И что теперь делать?

– Встречаться, проводить время вместе, общаться. Потом пожениться, и жить.

– Аааа, - у меня голова кругом шла.
– Ты серьезно сейчас?

– Юля, я понимаю, что ты меня толком не знаешь, и тебе дико все это слышать, - он сел передо мной на корточки, взял мои сцепленные руки в свои ладони.
– Но я же не тащу тебя в койку или в загс немедленно! Просто у меня такое в первый раз, и распирает меня, и молчать я не могу!
– он пружинисто поднялся и прошелся по кухне. Я втянула ноги под табуретку. Егор расстроено на меня смотрел.

– Я тебя поняла, - кивнула я.
– Будем общаться и дружить. Там видно будет, да?
– вдруг у него это пройдет! Рассмотрит меня, наконец.

– Как скажешь, - он широко улыбнулся.
– Пошли гулять?

– Гулять?
– растерялась я.

– Ну, ты у нас в парке была, а я в вашем - не был, - он хитро на меня смотрел.

– Пошли, - все, нокаут! А ты чего ждала, дорогая, что он тебя щас прям в охапку и в кровать? Нетушки, фигушки.

Я скрылась в спальне, прижимая ладони к пылающим щекам. Да что ж за напасть-то такая.... Хуже всего была боязнь поверить. Поверить и довериться. В сказочные истории я не верила давненько - лет там с пятнадцати. Когда мальчик из соседнего двора, по которому я сохла, популярно мне объяснил, что такой, как ОН, никогда не будет с такой, как Я. Ладно бы еще просто объяснил - так при всем честном народе.... А, черт с ним, уже больше десяти лет прошло с тех пор!

Я ворошила вешалки, машинально, успокаиваясь от привычных действий.

– Егор, там тепло?

– Не очень, - откликнулся он из зала.
– Что-нибудь брючное надевай, там ветер неприятный.

– Заботится, - скорчила я физиономию зеркалу.

Ветер и впрямь был неприятный - от него у меня сразу разгорелись щеки. Именно от ветра, а не от того, как Егор на меня смотрел!

– Так что у тебя с машиной?
– спросила я, наконец, пока мы шли в парк.

– Сломалась, - лаконично ответил Егор и вздохнул.
– За квартал от тебя, примерно. Я пытался ее реанимировать, но пациент скорее мертв, чем жив.

– И часто ты ее так... уговариваешь?

– С завидной регулярностью, - засмеялся он. Я зафыркала.

– Так, значит, ты непьющий?
– перескочила я на другую тему. Егор неожиданно смутился, даже скулы покраснели.

– Ну, так вот получилось. Я смотрел передачу, там сказали, что это связано с каким-то ферментом в желудке, и если фермента много - то никто не перепьет. Или наоборот?
– задумался Егор, а я снова засмеялась.

– Непьющий мужик - это счастье, - серьезно сказала я. Егор зорко на меня глянул.
– У меня отец пил, сильно. И мать. Тетка воспитывала меня, - как-то совершенно того не желая, я рассказала ему нехитрую историю своего детства. Егор слушал серьезно, без жалостливо сочувствия. Только вздохнул, и притянул меня к себе за плечи.