«Флоту – побеждать!»
Шрифт:
– И тем не менее заканчивайте поскорее, и – домой. Отомстили мы сегодня и за «Стерегущего», и за «Страшного», пора и честь знать.
– Идите в Артур, Николай Александрович, мы догоним.
Эсминец разошелся с «Новиком» и вместе с «Бесшумным» взял курс на базу.
На шлюпки крейсера было принято в общей сложности чуть более двух десятков японских моряков, после чего «Новик» тоже заторопился в родной порт.
– Прошу, господа! – поприветствовал Макаров зашедших офицеров. – Проходите, присаживайтесь.
Кроме самого командующего
– В первую очередь, – продолжил Степан, – тороплюсь поздравить вас, Николай Александрович, с присвоением чина контр-адмирала – только сегодня пришла телеграмма об этом.
– Спасибо за добрую весть, ваше превосходительство. – Матусевич встал и поклонился.
Потом последовали само собой подразумевающиеся поздравления от остальных присутствующих, обмен рукопожатиями…
– Отметим мы это событие чуть позже, господа, – Макаров поспешил вернуть совещание в деловое русло, – а сейчас необходимо обсудить предстоящую в ближайшее время операцию. Прошу, Федор Николаевич!
Иванов встал и расстелил на столе карту.
– С момента получения вашего приказа, ваше превосходительство, японские главные силы появлялись под Артуром четыре раза. Маршруты их следования вместе с соответствующими датами нанесены на карту. Можете видеть, господа, что эти четыре линии весьма незначительно отличаются одна от другой, а в некоторых местах просто сливаются. Считаю возможным и необходимым выставить заграждение в соответствующем месте, а может быть, даже и несколько заграждений.
– Запас мин ограничен, – подал голос начальник штаба.
– Это так, – немедленно согласился командующий. – На каком расстоянии от берега находится ближайшая точка, где маршруты японцев сходились?
– Одиннадцать миль, ваше превосходительство. За пределами территориальных вод.
– Возможны неприятности, – обеспокоенно произнес Молас. – Не дай бог, подорвется какой-нибудь нейтрал и Япония с Англией на весь мир разорутся, что русские минируют нейтральные воды.
– На войне как на войне, Михаил Павлович, – усмехнулся Макаров, – а ради такой возможности – утопить вражеский броненосец, а может, и парочку, вполне стоит рискнуть.
Так что в ближайшее время, когда дождемся тумана, «Амуру» быть готовым выйти в море и поставить минную банку в указанном месте. «Новик» и ваши миноносцы, Николай Александрович, обеспечивают безопасность транспорта. Так что вашему крейсеру придется почти постоянно находиться на внешнем рейде, Максимилиан Федорович.
– «Новику» не привыкать, ваше превосходительство, – усмехнулся фон Шульц.
– Максимилиан Федорович, поверьте, я прекрасно понимаю, что ни один корабль эскадры не несет такой значительной боевой нагрузки, как ваш. Обещаю: сразу после минной постановки обеспечу «Новику» минимум недельный отдых – будете перебирать машины, чистить котлы, да и экипажу слегка расслабиться необходимо. Вот угораздило, дьявол раздери, Сарычева угробить «Боярина» в первые же дни войны… Но имеем то, что имеем…
– Благодарю за лестный отзыв о нашем «Новике», ваше превосходительство.
– Не сомневаюсь в этом! – кивнул Степан. – Как не сомневаюсь ни в одном из моряков вверенной мне эскадры. Ну что же, помогай вам бог, господа!
Офицеры откланялись и вышли.
Оставалось только ждать…
Утро первого мая выдалось свежим и сырым. Лейтенант Черкасов, руководивший установкой на Ляотешане тех самых двух погонных шестидюймовок, снятых с «Пересвета» и «Победы», наблюдал за рейдом. Туман полосами ходил по морю, и стало очевидно, что Тихоокеанский флот что-то затевает: на внешнем рейде активизировались миноносцы Второго отряда и явно занялись тралением. Две пары взяли курс к Ляотешаню, а за ними двинулся «Амур».
– Наверняка какую-то каверзу для япошек готовят, – с нескрываемым удовольствием произнес сигнальщик Лысенко, не отрывая глаз от бинокля.
– Посмотрим, посмотрим, – тут же отозвался лейтенант, также прильнув к своей цейсовской оптике.
Уже подорвались на тралах две вражеские мины, после чего экспедиция двигалась без особых происшествий. Но вдруг под бортом одного из артурских миноносцев ударило фонтаном взрыва, корабль остановился и слегка осел на корму. Послышался мягкий звук отдаленного взрыва.
– Опять нашим не везет, вашбродь! – ругнулся Лысенко, не отрывая бинокля от глаз.
– Не каркай! – злобно отозвался лейтенант. – Истребитель на плаву, видишь – на буксир его берут. За горизонтом лучше следи!
Действительно, «Смелый» взял уже на буксир поврежденного «Стройного» и потащил его к входу в порт. Остальные же корабли, явно убрав тралы, большим ходом направились в открытое море.
Приблизительно в двух милях от Ляотешаня «Амур» остановился, миноносцы отделились от него, заняли посты по охранению, и заградитель начал свою работу по постановке мин.
Происходило это почти на границе полосы тумана, которая, как заметили с берега, стала медленно отползать к востоку…
– Японцы, вашбродь! – обеспокоенно выкрикнул сигнальщик.
Черкасов немедленно развернул бинокль в указанном матросом направлении и увидел, как из мглистой дымки действительно показались вражеский двухтрубный броненосец и два броненосных крейсера. С высоты хребта рисовалась совершенно сюрреалистическая картинка: «Амур» с миноносцами, полоса густого тумана, японская эскадра. Но, как это было ни удивительно, ни японцы, ни минный транспорт друг друга не видели. Во всяком случае пока…
Черкасов прекрасно видел, в какой опасности находится «Амур» – рассейся туман, и тогда не только вся экспедиция станет бесполезной, но и сам минный заградитель почти не будет иметь шансов уцелеть.
– Прокопенко, ко мне! – рявкнул лейтенант, доставая блокнот и карандаш.
– Есть, вашбродь! – немедленно подскочил матрос.
– Вот это, – Черкасов не смотрел на подчиненного, продолжая писать телефонограмму для «Амура», – как можно скорее доставь к маяку, к телефону. Пусть немедленно сообщат на Золотую гору, а оттуда беспроволочным телеграфом на «Амур». Держи! Ноги в руки и бегом!