Флотское братство
Шрифт:
– Я? Да…
Полундра был рад ухватиться за возможность лжи, что предоставлял ему его собеседник.
– То же, что ли, этнический поляк?
– Ну, в общем, да, – не без колебаний ответил Сергей Павлов. – Бабушка с отцовской стороны была полька…
– Четвертькровка, значит, – констатировал Вишневецкий. – Ну что ж, в принципе, они таких берут… Только гражданство немного дольше ждать приходится. Ты один или с семьей?
– Один, – со вздохом отвечал Полундра. – Семья дома осталась, жена не хотела поехать…
– Понятно, – отозвался его собеседник. –
– Но Славка говорил, я могу приезжать, – продолжал блефовать Полундра. – Говорил, хороших водолазов в Польше нет, работа всегда найдется…
– Так оно и есть, – согласился инструктор. – Только платят за это дело в Польше не так уж много. Сам понимаешь, польская экономика ненамного крепче российской…
– А в принципе, в вашем дайвинг-клубе работа есть?
– Найдется, – кивнул Вишневецкий. – Теперь Славка погиб, дело перейдет в собственность его жены. Второго инструктора все равно придется нанимать, тут уж никуда не денешься. У тебя паспорт-то как, в порядке?
Полундра вздрогнул от этого неожиданного и прямого вопроса, опустил глаза, ничего не ответил.
– Понятно, – Вишневецкий кивнул. – Нелегал, значит. Но это ничего страшного, нелегалов мы берем…
– Берете? – переспросил озадаченно старлей.
– Конечно, – инструктор кивнул. – Я сам сюда проник как нелегал, чуть ли не под водой проплыл всю зону территориальных вод, вынырнул в дюнах, там и жил первое время. Со Славкой я не сразу встретился…
– Он принимал таких, как я, нелегалов? – озадаченно переспросил Полундра. Эти вопросы в конце концов заставили насторожиться его собеседника.
– В принципе, да, – отвечал он. – Только какое это может иметь теперь значение? Славка мертв, с него не спросишь…
– Просто я подумал, что если он принимал нелегалов, значит, как-то должен был откупаться от миграционных служб. Иначе бы они его посадили. Я слышал, сам Климкович еще не был гражданином Польши, так что…
– Ну это все бред! – горячо воскликнул Вишневецкий. – Славка – агент службы бязьпеки?! Да он, наоборот, всем выходцам из России, что в Польшу перебирались, помогал. Даже вот ради этого русского моряка… ну, которого выловили в Гданьском порту мертвым…
– Что? – насторожился Полундра.
– Он ради него ходил хлопотать, говорил, даже в российское консульство пытался проникнуть. Нет, это ты зря, Климкович своих в беде не бросал, многим помог здесь устроиться…
Полундра кивнул, глядя сосредоточенно прямо перед собой. Из слов этого инструктора выходило, что Славка никакой не предатель, а чисто случайно попал в историю, так сказать, за компанию с ним, с Полундрой. И служба бязьпеки уже расправилась с ним, так же жестоко и безжалостно, как чуть-чуть было не расправилась с самим старлеем. Если только этот тип не врет! С одной стороны, не похоже на вранье и вроде бы это незачем ему. С другой – слишком уж откровенничать с ним также не стоит, на всякий случай. Этот инструктор сам предложил ему систему поведения и теперь твердо верит ей. Так чего же
– Ну, что скажешь? – несколько озадаченный молчанием Полундры, спросил Вишневецкий. – Идешь к нам работать или как?
– Не знаю, – его собеседник неопределенно пожал плечами. – Вот думаю… Деньги-то вы предлагаете уж больно небольшие…
– Ну иди, найди побольше, – отвечал Вишневецкий обиженно. – Без документов, без знания языка, нелегалу… Да я три года назад, когда сюда впервые попал, на еще меньшие деньги согласился, деваться было некуда. А теперь смотри, нормально живу!
– А до того времени что, голодал?
– Нет, – решительно мотнул головой инструктор дайвинг-клуба. – Работать приходилось много, это правда, но деньги на жизнь у меня всегда имелись.
– Были приработки?
– Да сколько угодно, – отвечал с готовностью Вишневецкий. – Например, в Гданьске под городом есть старые, еще до войны построенные катакомбы. Частью они затопленные, частью нет, но это не столь важно для нас! Там остался мусор веков, среди которого попадаются реликвии, пуговицы, пряжки, кокарды с истлевших фуражек, эмблемы со свастикой. В Польше этот хлам никому не нужен, но приезжающие из Германии неонацисты за этот мусор платят хорошие деньги. Если, конечно, он подлинный. На этом можно неплохо заработать, особенно если добраться до затопленной части катакомб, куда еще никто не лазил…
– А в остальную часть много лазили? – без особого интереса спросил Полундра.
– Раньше тоже не очень, – отвечал Вишневецкий. – Во-первых, это запрещено законом, особенно для иностранцев, а во-вторых, это небезопасно. Сам понимаешь, старая постройка, в аварийном состоянии, стены могут обрушиться…
– Были случаи?
– Да нет, слава богу, – Вишневецкий усмехнулся. – Только главная проблема не в этом. Последнее время в городе немцы просто осатанели. Покупают все подряд. Всякую собственность, дома, заводы, земли…
– Ну да, тут же их граница рядом, – Полундра кивнул. – И воевать не надо: просто выкупил все да присоединил…
– Вот-вот! – горячо воскликнул инструктор, радуясь, что обнаружил собеседника с похожими взглядами на жизнь. – Все скупают! Здесь уже не Польша, а наполовину Германия, и немцы больше хозяева, чем сами поляки. Наци по улицам ходят, над простыми прохожими издеваются, собаками травят, а полиция делает вид, что ничего не происходит. А русских терроризируют! Считают, что русские для них самые большие враги, которых надо обязательно выгнать из страны, тогда Польша будет процветать! Ну не идиоты?
– Самые настоящие, – согласился Полундра. – Русских ненавидеть проще, наша страна теперь слабая. Можно от души выплеснуть всю ненависть на нас. А против немцев они и слова сказать боятся. Вот те и наглеют…
– Точно! – взволнованно воскликнул Вишневецкий. – Немцы здесь хозяева жизни. Там есть среди них один, герр Майшбергер, который катакомбы эти частью скупил, теперь вот интенсивно занимается их освоением. Скоро нас всех оттуда вытеснит…
– Затопленную часть тоже выкупил? – поинтересовался Полундра.