Флот
Шрифт:
– Однако ваш опыт и способности могут сыграть немаловажную роль в наших дальнейших действиях, - добавил Мейер, стараясь не слишком явно наслаждаться сконфуженным видом собеседника.
– Здесь перечень материалов, которые ваши люди должны погрузить на борт своих кораблей уже сегодня в полдень, - продолжил он неожиданно жестко.
– Разместить все будет трудновато, но я надеюсь на вашу изобретательность. Кроме того, каждому кораблю придется буксировать от четырех до пятнадцати вспомогательных. Все должны быть вооружены и находиться в постоянной боевой готовности. Все увольнения запрещаются,
Командор поднялся со своего кресла и устремил взгляд в окно.
– Кроме того, я приказал усовершенствовать двигатели бомбардировщиков. Проследите, чтобы ваши люди загрузили в точности все, что перечислено в приказе - все до последнего грамма. Письменный приказ получите сегодня в полдень.
Последняя фраза, будто бичом; хлестнула Агберея. Он с нерешительно видом выпрямился и внимательно выслушал начальника. Его, "Слушаюсь, сэр!" было молодцеватым и отчетливым, и он моментально покинул кабинет. Командор не успел повернуться, чтобы увидеть его лицо, но адъютант в соседнем помещении еще долго недоуменно смотрел в спину уходящего Агберея.
Как только дверь закрылась, командор с довольным видом откинулся в кресле. Прав он или неправ, но так или иначе дело пошло. Он с удовольствием занялся своим любимым и хорошо знакомым делом, обдумывая сотни мелких деталей предстоящего сражения, которые нужно было обозначить в приказе.
Старший унтер-офицер Оврам Чекли служил на борту бомбардировщика "Вильгельм Раньер" последние двадцать лет из двадцати пяти, проведенных во Флоте. А из этих двадцати - восемнадцать он занимался двигателями. Оврам был коренастым, волосы уже тронуты сединой, а руки казались чересчур большими. Чтобы дать выход огорчению, он имел обыкновение жонглировать огромным гаечным ключом, иногда для разнообразия завязывая его в узел. В таких случаях три молодых помощника в страхе забивались в самый дальний угол.
– Двадцать лет провозиться с этим металлоломом, - возмущенно ревел Оврам, - и теперь мне предлагают все разрушить. И все потому, что этот сумасшедший командор боится запачкать свой чертов голубой мундир. Инженер был столь взбешен, что не заметил открытого люка за спиной.
– Ну, хватит - прервал его разглагольствования капитан Агберей, ступив на палубу моторного отделения.
– Что-то я не вижу, как вы выполняете полученный приказ. Имейте в виду: вам придется постараться.
Чекли застыл на месте, не дыша, и огромная железка повисла в воздухе. Но капитан неожиданно смягчился.
– Поймите, Оврам, в этом есть свой резон. В противном случае все наши действия против трайпов Неизбежно приведут к поражению. Надеюсь, что вы отлично справитесь с поставленной задачей.
"Надеюсь, что Мейер знает, что делает, потому что сам я в том как раз не уверен", добавил он про себя. Со стороны, к счастью, он всегда производил впечатление уверенного в себе человека.
– Но как же... Разрегулировать двигатели ради этого спектакля и оставить малышку там?
– слабо возразил инженер.
– Но тогда мы окажемся в худшем положении, чем "Ржавый Воин".
– Он упомянул неофициальное, но самое популярное название бомбардировщика "Рассел Уоррен", который славился худшей инженерной командой во всем секторе.
–
– Мы надеемся, что вы выполните задание в соответствии с приказом, положил конец пустой болтовне Агберей.
– Я лично надеюсь на вас.
Когда квартирмейстер Оуэн Эльрих смущался, его голос начинал предательски вибрировать. Он долгие годы тщетно ждал, когда же жизненный опыт избавит его от столь постыдной привычки и начал уже подозревать, что видимо это навсегда. Вот и сейчас, когда он по комму, пытался выразить свои претензии по поводу полученного приказа, его голос сорвался на писк.
– Нет никакого смысла, сэр, грузить на каждый корабль по сотне галлонов каждой краски из десяти видов. Если загрузить один корабль, то и этого будет достаточно, чтобы перекрасить весь наличный Флот десятки раз.
– Выполняйте приказ, - послышался в ответ не менее сконфуженный голос адъютанта Мейера.
– Это важнейший элемент в нашем плане действий против трайпов.
Адъютант прервал связь и задумчиво посмотрел на дверь в кабинет командора Мейера. Сегодня он успел ответить уже на шесть подобных звонков. В корабли загружалось больше запасных стабилизаторов, антенн и странных пузатых емкостей, чем во время сражений десятилетней давности - к тому же в огромной спешке. Похоже, катастрофа неминуема. Для бомбардировщиков подходит только один вид оружия - ракеты класса космос-земля. Их придется запихивать в корабли уже потом, когда они и без того будут переполнены.
Какое-то время он боролся с искушением немедленно зайти в кабинет и потребовать от командора объяснений. Но потом молодой адъютант вспомнил, с каким лицом сегодня утром выбежал из кабинета Агберей, и решил что если командор и в самом деле с ума сошел, то это его не касается.
Комм вновь опять пронзительно заверещал. Теперь капитан с корабля-разведчика возмущенно требовал объяснить, почему его корабль снизу доверху забили всякой ерундой. Теперь он даже в своей рубке не может пошевелиться, не то что вести боевые действия.
Адъютант твердо сказал, что таков приказ и что капитану предстоит выполнить особое задание чрезвычайной важности. Для психического здоровья адъютанта было огромной удачей, что он не видел план командора, на котором тот собственноручно нацарапал "Совершенно Секретно. Особой Важности".
Корабль "Возмездие" приближался к огромной луне Харлана на максимальной скорости. Поверхность спутника, лишенного атмосферы, была густо усеяна кратерами и покрыта серой пылью. За спутником находилась планета, где поражало смешение красного и желтого цветов, разделенное двумя огромными лиловыми океанами.
Сидя в кресле наблюдателя на палубе крейсера, командор Мейер ощутил острое чувство вины. До главного сражения оставалось минут десять, не более, и если их ждет гибель, то его замечательный план так и останется нереализованным. Это чувство уравновесилось в его душе воспоминанием о визите капитана Агберея, и он решил объяснить офицерам, сколь велико значение предстоящей битвы. Повернувшись к высокому бородатому офицеру, он жестом подозвал его.
– Вероятно вас удивляет, почему я приказал эскадре прорываться на такое огромное расстояние в обычном пространстве?
– прямо спросил он.