Флирт
Шрифт:
Раньше я бы могла учуять их зверей даже сквозь дверь офиса, но я научилась контролировать себя, и они тоже, так что теперь мы не отличались от обычных людей. Они даже могли устроить мне сюрприз, если хотели.
Джейсон, он же Рипли, улыбнулся, моментально переключаясь на приветливое "дружище, рад тебя видеть" выражение лица, которое он мог напускать на себя по желанию.
– Не помню, чтобы я видел вас в нашем клубе, мистер Беннингтон.
– Я и не был там. Как я уже говорил, моя жена отведала его раз или два, — он заколебался, затем достал свой телефон из внутреннего кармана пиджака.
Джейсон улыбнулся, но отрицательно помотал головой.
– Наверно это был один из тех вечеров, когда у меня выходной. Я бы ее запомнил.
Беннингтон протянул телефон Натаниэлю. Тот не дотронулся до него, но его лицо, когда он посмотрел на фото, было грустным. Он тоже покачал головой.
– Она очень красива.
– Была, Брендон. Была очень красива.
Он показал телефон и мне. Женщина была блондинкой, красивой блондинкой в голливудском духе, что делало ее действительно прекрасной, хотя в ней не было ничего, что выделило бы ее из дюжины других светловолосых красавиц. Тип привлекательности, который всегда казался мне искусственным, словно все они выпущены на одном заводе и отправлены в реальный мир соблазнять богачей и удачно выходить замуж.
– Мне очень жаль, — сказал Натаниэль.
– Почему это? — спросил Беннингтон с яростным нажимом.
– Анита выражала вам свои соболезнования. Вы потеряли жену, не так ли?
Беннингтон утвердительно кивнул.
– Тогда мне очень жаль.
Я знала Натаниэля достаточно хорошо, чтобы понять: его чувства были сильнее, нежели обычное сочувствие незнакомцу, но я бы лучше расспросила его, когда Тони Беннингтон будет далеко отсюда.
Я все еще старалась избавиться от своего клиента, когда в дверях появился мой последний бойфренд. Мика, собственной персоной, присоединился к нам, как и планировал сделать, если найдет свободное время. Он вошел, моего роста, с каштановыми волосами чуть ниже плеч, завязанными в конский хвост, но слишком кудрявыми, чтобы это усмирило их. Его глаза были зелено-желтыми, и нечеловеческими. Этот красавец — а Мика был действительно красив, не такой мужественный, с тонкими чертами, более нежный — был наименее маскулинным. И глаза леопарда на этом миловидном лице только усиливали эффект. Он почти не снимал солнечные очки, чтобы скрыть их от посторонних. И сейчас автоматически полез в карман, бросив взгляд на мужчину за моей спиной.
– Не трудитесь прятать глаза, — произнес Беннингтон. — Я видел ваше интервью в новостях. Вы глава Коалиции за Лучшее Взаимопонимание между Людьми и Ликантропами. И я знаю, что вы верлеопард.
Мика оставил попытки выудить очки из кармана своего пиджака, и просто подошел, улыбаясь.
– Что ж, я верю, что скрывая то, кем являемся, мы лишь добавляем страху лишние пункты.
Он не стал протягивать руку, но только потому, что некоторые люди не хотели прикасаться к тому, кто периодически обрастает шерстью. Однако Беннингтон первым подал ему свою ладонь.
– Тони Беннингтон, это Мика Каллахан, — сказала я.
Они обменялись
– Еще раз, мистер Беннингтон, мне жаль, что я не могу помочь вам. Но я настоятельно рекомендую не пытаться найти кого-нибудь другого, чтобы анимировать вашу жену.
– Это мои деньги. Я могу найти того, кто примет их.
– Да, но никто не сможет вернуть вам жену. Поверьте мне, зомби — это не то же самое, мистер Беннингтон.
Он кивнул, и я снова заметила вспышку боли.
– Я уже интересовался этим вопросом, мисс Блейк, и все говорили мне, что если кто-то и может поднять мою Ильзу так, чтобы она выглядела собой и не знала, что уже мертва, то вы единственная к кому я могу обратится; вы же мне отказали.
Он прикусил дрогнувшую губу; судорожное напряжение мышц ослабевало, как и его контроль.
– Мои соболезнования, мистер Беннингтон, но Анита — экперт по нежити. Если она говорит, что ничего нельзя поделать, ей стоит поверить.
Во взгляд Беннингтона вернулась прежняя ярость. Повернувшись, он уставился на Мику.
– Потеря любимого — это ужасная вещь, мистер Калахан.
– Это так, — ответил Мика.
Двое мужчин глядели друг на друга: Мика — излучая то спокойствие, которое помогало ему успокаивать молодых оборотней, когда они были близки к потеря контроля, Беннингтон — с едва сдерживаемой яростью раненного зверя. Затем мой несостоявшийся клиент обернулся ко мне.
– Это ваше последнее слово — вы не поможете мне вернуть ее?
– И единственный ответ, который я могу дать, мистер Беннингтон. Простите, что не смогла помочь вам.
– Не захотели.
– Я знаю, что говорю — я не могу.
Он затряс головой, его лицо стало безжизненной маской, словно выключился внутренний свет, присущий живым. Может быть, это была надежда; скорее всего, это была его последняя надежда, и она исчезла. Я забрала ее; я бы с радостью вернула ему эту надежду, если б только могла, но я действительно не имела такой возможности. Никто не имел.
Он медленно оглядел троих мужчин, столпившихся за его спиной, затем снова повернулся ко мне.
– Вы их любите?
Я хотела сказать, что это не его дело, но не отважилась перед лицом такой боли.
– Да.
– Всех троих?
Если придираться к словам, то я люблю, по-настоящему люблю Мику и Натаниэля, и люблю Джейсона как друга. Тот факт, что у меня секс со всеми троими, для большинства людей все запутывает, но для нас четверых наши чувства друг к другу были ясны, как день, и все мы знали, что Джейсон первым делом мой друг, а уже потом — все остальное. Мы давно прояснили это для себя, так что я ответила коротко:
– Да.
Он снова оглядел всех нас, кивнул и открыл дверь.
– Ну а я никогда не любил более чем одного человека одновременно. Наверное, мне было бы легче, если бы я мог так поступать.
Я не знала, что на это ответить, и промолчала, изображая сочувственное выражение лица.
– То, что они здесь, с вами, подтверждает некоторые из самых диких небылиц, которые я слышал.
– С вами я постоянно не знаю, что и сказать, мистер Беннингтон.
– Я думал, женщины всегда имели, что сказать.