Флирт

Гамильтон Лорел

— Твоя работа — знать такие вещи, — сказал Якоб, не скрывая своего неудовольствия. 

Эллен опустила голову, ее длинные темные волосы закрыли лицо. 

— Ты прав. Я плохо сделала свою работу. Прости, Якоб. Но если ты все еще хочешь, чтобы она подняла мертвеца этой ночью, она сначала должна покормиться. И кажется уже слишком поздно для стейков и любой другой человеческой еды. 

— Что ты предлагаешь? 

— Она должна покормиться

на одном из нас. 

Якоб уставился на нее. 

— И кто из нас получит привилегию подставить ей шею? 

— Ей нужна не кровь, Якоб, — проговорила Эллен. 

Он таращился на нас еще пару мгновений, переводя взгляд с нее на меня. 

— Так это правда? Она и в самом деле суккуб? 

— Ты же чувствовал ее силу ранее, — напомнила ведьма, — ты знаешь кто она, мы все знаем. 

— Можно мне воды? — подала голос я. 

— Никки, принеси ей воды, — скомандовал Якоб. 

— О, теперь ты мне снова доверяешь? 

— Просто сделай это. 

Никки встал и вышел в открытую дверь. Я засомневалась, что он вернется, да еще и с водой, но Якоб и Эллен стояли рядом со мной, и у меня было немало других поводов для беспокойства. 

— Ты наш эксперт по сверхъестественному, Эллен, — заявил Якоб. — Ты обложалась, ты и исправляй. 

— Что ты имеешь в виду? 

— Пусть она кормиться на тебе, — он враждебно взглянул на нее. 

— Если она покормится на мне, я не смогу поддерживать барьер, который стоит между ней и ее Мастером. Если она так опасна в одиночку, только представь, что будет когда, сила ее вампира вольется в нее. 

— Тогда кого мы ей скормим? 

И тут вернулся Никки, неся воду в сложенных лодочкой ладонях. Из них капала вода, в лунном свете похожая на расплавленное серебро. Он встал на колени возле меня и посмотрел на остальных. 

— Помогите же мне немного. 

Якоб обменялся взглядом с Эллен. 

— Я не прикоснусь к ней. Я боюсь, что то, что она сделала с вами перекинется на меня. 

— Она ничего мне не сделала, — сказал Якоб. 

— Я освободила тебя от нее, используя свою силу и свою веру, — Она открыла ладонь, и я увидела проблеск пентаграммы, прежде чем она снова закрыла ее.

— Вода вытекает. Кто-нибудь, приподнимите ей голову, наконец, — сказал Никки, теряя терпение. 

Якоб поморщился от отвращения, но приблизился и, подложив мускулистую руку мне под спину, осторожно приподнял меня. Никки поднес сложенные ладони. Вода потекла по моему лицу и груди, но она была прохладной, просто

замечательной, и я в ней нуждалась. Когда я выпила всю воду (ну или впитала ее в себя), Никки провел по моему лбу и щекам мокрыми руками. Так лицо больного обтирают мокрой тканью. Кажется, этот жест удивил и его самого, потому что он тут же отодвинулся от меня. 

— Не знаю, почему я так сделал… 

— Она совсем окрутила тебя, — сказал Якоб, снова укладывая меня на пол, головой на импровизированную подушку из пиджака. Когда он убрал руки, я перехватила его за запястье. В тот момент как я его коснулась, его пульс застучал в запястье, и голод снова вспыхнул во мне волной жажды и жара, который поднял меня и заставил прильнуть к нему всем телом. 

Он наклонился, словно для поцелуя, но внезапно между нашими лицами возникла пентаграмма на цепочке. Я почти ожидала, что она засветиться, но она не светилась. Наверно я все еще не была в достаточной степени вампиром. Но это заставило Якоба отскочить от меня и отбежать к самой двери. 

Я посмотрела на Эллен и на ее несияющую пентаграмму. 

— Не причиняй вреда. Эллен, знаешь такое правило? Плохая ведьма, но-но-но… 

Она сглотнула так, что я ее услышала и попятилась от меня, выставляя пентаграмму. По-моему она тоже думала, что она будеть сиять. Интересно, тот факт, что знак оставался тусклым, заставил ее засомневаться, не потеряла ли она веру? 

Я начала снова падать на пол, но Никки подхватил меня, плавно опуская на землю. Я видела расширенные глаза ведьмы и чувствовала запах ее страха. 

— Закон трехкратного возмещения, Эллен. То, что мы делаем, возвращается к нам в троекратном размере. 

Она уже была около двери. Якоб вышел, пока я пугала его ручную ведьму. 

— Откуда ты знаешь? Ты же христианка? 

— У меня есть друзья твоей веры. Они хорошие люди. 

— Намекаешь, что я — нет? — выпалила она со злостью. 

Я свернулась калачиком в объятиях Никки и сказала: 

— Не намекаю, констатирую факт. Ты плохая ведьма. 

— Тогда ты плохая христианка, — парировала она 

Я засмеялась, заставив ее содрогнуться 

— Господь простит меня. А вот насколько всепрощающими являются силы, которым ты молилась в последнее время? Ты недостаточно сильна, чтобы отрезать меня от моих людей без посторонней помощи. 

— Я достаточно сильна, — сказала она, но ее голос был слишком напряжен. Она сама не верила в это.