Fleurs d'orange

Пузыренко Оксана

Брианна хмыкнула:

— Если голова бедовая, то неважно, какого цвета на ней волосы растут.

— Ну, спасибо. — Обиделась я, но тут же тяжело задышала, когда руку обожгло болью. Меня что, огнем лечат?!

— Терпи, красавица. Нельзя так оставлять. Шрамы только мужчин украшают, а девушек портят. Хотя, он и так останется, но я сделаю его менее заметным.

Я лишь сжала зубы и тут заметила, что все еще сжимаю в руке платок. Он был большой, красивый и, до встречи со мной, девственно-белый. Лишь по бокам его окаймляла тонкая темно-зеленая

полоска. В одном из углов я заметила наличие вензеля из трех прописных буков, но разобрать можно было только «Э». Ну, почти Элеонора!

Когда на руке у меня уже красовался белоснежный бинт, а снующий рядом с палаткой Реми (Он действительно был иногда похож на щеночка!) получил возможность забрать меня, мы проследовали к самой большой компании людей. Как я поняла, это был центр лагеря, что-то вроде общего костра, но без костра. Здесь все собирались на ужин. Странно, но на лицах людей было спокойствие, не то, что я видела наверху. Сколько времени прошло с тех пор, как мы сбежали из замка? Под землей создавалось странное впечатление, будто понятия минут и часов здесь вовсе отсутствовало.

— Откуда здесь свет?

— Генератор. Правда вот он изживает свое и начинает все чаще давать перебои. Но Торрент и ребята что-нибудь еще придумают. У них головы золотые, а мозги и вовсе бриллиантовые.

Я попала в жанр фэнтези, ей Богу. Мы с Реми устроились на одном из тканевых настилов. Люди все прибывали, и я с интересом оглядывала их. Мужчина, похожий на егеря при дворце, своей одеждой и бородой, с хохотом рассказывал что-то группе людей вокруг. Женщины копошились вокруг котелков, как ведьмочки вокруг зелий. К слову, их снадобья пахли просто потрясающе. Мой желудок жалобно заурчал, реагируя на ароматы.

— Сейчас будем ужинать. — Вступил в диалог с моим желудком Реми.

— А как же Брендан? И остальные?

— Я думаю, что сегодня он не придет, но все хорошо. Не переживай, это не первый раз.

Когда все остальные расселись в центре по группам, мы начали трапезу. Я не задавала вопросов, потому что так была увлечена чечевичной похлебкой, что не могла реагировать на происходящее с должным вниманием. Она была очень горячей и безмерно вкусной.

— Как же это вкусно! — Проурчала я, поглощая горячую еду. Она была такой горячей, что в уголках глаз выступили слезы. Я проморгалась, но менее активно закидывать ее не стала.

— Да уж, это тебе не паек будущего андабата. Мы с Бренданом ели такую дрянь, ух! — Проговорил Рем.

— Например? — Поинтересовалась я.

Реми задумчиво пожевал губами, уставившись в свою тарелку, как будто блюда, возникающие в его памяти, возникали в ней:

— Ну-у… Например, плесневелая картошка, на вкус как… Не знаю что. После такой еды парочка человек слегло, но выхода не было. А когда мы четыре месяца выживали в лесу, приходилось есть змей и белок. Впрочем, это было вкусно. А уж кролики…

Выражать сомнения о том, что змея вообще может быть вкусной, я не стала. Люди вокруг оживленно болтали, одна из женщина вблизи нас

принесла несколько темных пледов и накрыла детей. Впрочем, они были не очень довольны и ворчали, что им и так тепло. На самом деле, детей тут было много:

— Откуда они все? — Спросил я, посмотрев на брюнета.

Тот не стал спрашивать, кого я имею в виду. Он выдержал небольшую паузу, наверняка взвешивая ответ и решая, понравится ли он их лидеру, а затем все же произнес, понизив голос:

— Ну, не все отступники — андабаты. У многих есть семьи и близкие. Здесь есть те, у кого не сложились отношения с правящими кланами. У них не было другого выбора. Есть из них те, кто сбежал, чтобы не стать жертвой системы. Зачастую поэтому нас иногда и называют крысами, это не оскорбление, просто многие из мятежников — дети подземелья.

Иллюстрируя его слова, мимо нас промчались двое юрких мальчиков, лет пяти-шести. Реми успех легонько шлепнул одного из них, который чуть не задел какой-то монумент, по светлому затылку.

— Не бегайте в центре, сколько раз говорил. — Проворчал парень, но не убедительно, а с улыбкой провожая ребят взглядами. Те тоже не придали словам, вроде как грозного андабата, большого значения. Лишь озорно улыбнулись и помахали ему, продолжая лавировать среди построек. — Но самая большая часть… Особенно детей… В общем, мы их сюда привели… Наши силы пока невелики, но и не малочисленны. Одной из главных задач для нас стало спасение людей, которым грозит Зачистка. Иногда нам удается добыть информацию до нее, тогда все проходит более-менее неплохо. Здесь как раз те, кто ушел с нами. Но некоторых мы переправляем в другие земли. Если не успеваем, то забираем хотя бы детей…

— Хочешь сказать, что анадабаты вам их просто так отдают? — Скептически спросила я, тоже переходя на шепот.

— Ну, не просто так, но мы умеем вежливо просить. — Подмигнул мне Рем и при этом так хищно оскалился, что сомнений в их “вежливости” у меня не осталось. — Раньше андабаты не ожидали сопротивления, у нас было преимущество и все проходило более чем неплохо. Но теперь они нас ждут. Мы стали терять людей. — По тону и взгляду Реми я поняла, что он знает каждого из тех, кто не вернулся.

— Почему люди молчат? Это же варварство!

— А скажи, ты сама-то об этом знала? Вот и они не знают. Точнее не все. Эти твари выбирают самые бедные захолустья.

Я нахмурилась:

— Но ВестХилл…

— ВестХилл не подходит, ты права. — Ответ на этот вопрос появился откуда-то сверху. Мы с Реми не заметили, как склонились близко друг к другу над своими тарелками с едой, почти касаясь лбами, говоря обо всем этом и вздрогнули, глянув вверх.

— Брендан?! — Удивленно воскликнул Реми, отрывая меня от миски, в которой я растирала кусочки картофеля о бортики. Так меня приучил есть отец: все мягкие овощи, корнеплоды и крупы я расталкивала до кашеобразного состояния и смешивала. Отчего-то эта привычка не ушла из моей жизни, как многие другие. Так казалось вкуснее.