Флэшбэк

Мессенджер Шеннон

— Конечно. Я неделями торчу в постели, ожидая этого, пока все мои друзья тренируются без меня. Мне нужно наверстать упущенное.

— Тогда я точно знаю, с чего начать урок. — Он жестом пригласил ее следовать за ним к пугалу, которое Флори собрала из мешков и скрученных тряпок. У него не было лица, но кто-то нарисовал два пугающе реалистичных голубых глаза на грубой ткани головы манекена.

Софи застыла, узнав их.

— Кто их нарисовал? — прошептала она, втягивая воздух, чтобы монстр не проснулся. Но она чувствовала, как зверь

вытягивает свои беспокойные ноги.

— Я, — ответил Сандор. — Хотел убедиться, что эти уроки будут настоящими.

Миссия выполнена.

— Я… никогда не думала, что ты такой хороший художник, — сказала она, закрывая глаза, но живые радужки пугала уже врезались в ее память.

Глаза Гезена.

— Ты многого обо мне не знаешь, — сказал Сандор, положив руку ей на плечо. — Если это слишком…

— Нет! — прервала она его, — я справлюсь.

Если она не может встретиться лицом к лицу с воображаемым Гезеном, как она сможет снова встретиться с настоящим?

— Я верю, что ты знаешь свои пределы, — сказал ей Сандор, и она кивнула, благодарная, что он не собирается нянчиться с ней.

Она сделала еще один глубокий вдох и заставила себя посмотреть на манекен, пока пульс не успокоился.

— Для протокола, — сказал Сандор, наклоняясь ближе к ней, — в следующий раз, когда я его увижу, он будет моим.

Она не собиралась с этим спорить.

— Лааааадно, — сказала она, растягивая слово на успокаивающем выдохе. — С чего начнем?

— С самого основного элемента. Прежде чем я научу тебя каким-либо боевым приемам, важно, чтобы ты почувствовала, что мы на самом деле здесь делаем… что на самом деле происходит, когда ты используешь оружие.

— Ты хочешь сказать… каково это — убить кого-то, — уточнила Софи, чувствуя, как пересохло во рту, когда Сандор кивнул.

— У каждого оружия свой опыт, — сказал он ей. — Кинжалы предназначены для ближнего боя, где каждый удар сопряжен с огромным риском. Так что тебе нужно узнать, как трудно резать, и в какие места целиться, чтобы рассчитывать. Как думаешь, где идеальная точка удара?

— Сердце? — догадалась Софи, и голос ее прозвучал хрипловато.

Сандор покачал головой.

— Сердце — важно. Но самая быстрая и эффективная атака — в горло.

Мир поплыл перед глазами Софи.

— Да, это невероятно неприятно, — сказал Сандор. — Ты должна помнить, что твоей целью всегда должен быть быстрый конец. Чем дольше живет твой враг, тем больше у него шансов прикончить тебя. Так что, если у тебя только один удар, лучше прицелиться вот так.

Он протянул руку к манекену, остановившись на полпути, и продемонстрировал идеальное движение — быстрый, решительный удар.

Без колебаний.

Без раскаяния.

Потом отступил в сторону.

Ее очередь.

И стало намного труднее дышать.

Двигаться было нелегче.

Но она позволила воспоминаниям о жестоком смехе Умбры увлечь ее вперед.

— Ошибаешься, — сказал Сандор,

когда она едва сделала шаг. — Ты забываешь, в какой руке оружие.

Так и было.

Даже с правой рукой на перевязи, ее мозг все еще отказывался работать.

Это оказалось гораздо труднее, чем она думала.

— Хорошо, — сказала она, расправляя плечи и крепче сжимая кинжал, когда переместила вес на другую сторону.

Тем же движением она рванула вперед, протянула руку и полоснула кинжалом.

— Вот так?

— Ты должна была ударить болванчика, — заметил Сандор.

— Ты этого не делал, — возразила она.

— Это потому, что я хочу, чтобы ты сделала первый укол. Это будет очень близко к реальности.

Когда он так выразился, она очень, очень, очень захотела этого не делать. Но это была как раз такая слабость, в которой всегда упрекали ее Невидимки.

Поэтому она сосредоточилась на нарисованных глазах, направляя свою ненависть и ярость в выпад, когда полоснула по шее манекена, чувствуя тошнотворный хлюп, когда лезвие погрузилось в ткань, сопровождаемое ужасающей вспышкой красного.

Кинжал выскользнул из ее руки, она вскрикнула и отшатнулась. Но она не могла остановить брызги, попавшие ей на руку. Лицо. Губы.

Ее желудок скрутило, и она подавилась, но где-то глубоко в подсознании рациональная часть ее кричала, что-то не сходится.

Она заколола болванчика.

Крови быть не могло.

Осознание этого помогло ей сосредоточиться, не обращая внимания на желчь, покрывающую язык, и уловить сладкий, знакомый вкус.

— ТЫ ВСЕ ПОДСТРОИЛ С ЯГОДНЫМ СОКОМ? — закричала она, когда ее зрение прояснилось настолько, что она заметила выражение лица Сандора.

Его глаза светились виной… но челюсти были решительно сжаты.

— Как я уже сказал, — сказал он ей, — я позаботился о том, чтобы эти уроки казались настоящими.

— С ЧЕГО БЫ ЭТО?..

— Потому что это не игра! — сорвался он.

— Думаешь, я этого не знаю? — Она указала на свою перевязь. — Ты думаешь, я делаю это ради забавы?

— Нет. Но думаю, ты упустила из виду то, что действительно пытаешься сделать. Ты вступаешь на неизведанную территорию, как для себя, так и для своего вида. И ты думаешь, что справишься с этим, потому что злишься. Но эмоции не берут верх над инстинктами, а поле боя… не то место, где можно обнаружить, что насилие — это слишком для тебя.

— Битва идет, хочу я сражаться или нет! — возразила Софи.

— Понимаю. Я не говорю, что ты не должна тренироваться. Но мне нужно, чтобы ты по-настоящему понимала реальность того, что пытаешься сделать, и чтобы ты относилась к этому с уважением и ответственностью, которые это требует, и чтобы ты была морально готова к уродству, связанному с тем, что изучаешь. И это был единственный способ по-настоящему достучаться до тебя.

Тарина присвистнула.

— Жестоко. Но эффективно.

Так и было.