Флеш Гетт
Шрифт:
Она посмотрела ему прямо в глаза, и Андрею почему-то сразу расхотелось приставать к ней с вопросами.
– Едем к одному надёжному человеку.
Они повернули на Садовое кольцо в сторону Кутузовского проспекта, потом на Пироговскую. Андрей начал соображать быстрее.
– Лерк, я думаю, что это мёртвому припарки.
– Ты думаешь? Посмотрим.
– Что за человек твой надёжный?
– Так, один знакомый. Замуж за него собиралась, но вовремя одумалась.
– Хм...И кто это?
Она назвала фамилию. Фамилия была
– А ты часом не врёшь?
– Не бери на понт, Андрюш.
– Синьора, смотрите на дорогу. Нас, кажется, ждут.
Поперёк улицы стоял грузовик, перед которым гаишник помахивал жезлом. У второй машины, припаркованной у обочины, Андрей заметил омоновцев с автоматами. Все его предчувствия подтверждались - их не собирались отпускать так быстро.
Лерка, грязно выругавшись, виртуозно развернула "Бэху", вписавшись между встречным потоком и фонарным столбом.
– Пристегнись, или держись крепче, б..ть!
Они понеслись по осевой назад, к Садовому кольцу. "Бэха" чуть не задевала зеркалами за попутные и встречные - поток в этот час уже нарастал. В зеркало заднего вида она увидела, что за ними приклеилась машина милиции, но дистанция была большая, и она увеличивалась.
– Давай к центру, к метро.
Им удалось оторваться. Они бросили машину в переулке, недалеко от выезда, и побежали к метро. Сотовый телефон он отдал Лерке, и она тут же зашвырнула его в мусорный бак - вместе со своим.
Прямо перед входом в подземный переход остановился рейсовый автобус, и она сходу втащила Андрея в открывшиеся двери.
– А метро?
– Нельзя, это ещё хуже, чем машина. Там кругом камеры, нас засекут ещё в холле.
Автобус медленно плыл в потоке машин, пассажиров в нём было всего несколько человек. Печка работала.
Андрей успокоился.
– Слушай, у меня идея.
– Какая?
– Давай заедем в Алтуфьево, к одному человеку. Я с ним познакомился вчера, думаю, что это безопасно. У него наверняка есть сотовый, и мы потянем время. Если удастся, заночуем у него. В этом случае время сработает на нас, и тогда можно будет без опаски двигать к твоему олигарху.
Она подумала с минуту, не больше.
– Ладно.
Они вышли на конечной остановке - здесь была пересадка на другой маршрут...
Ребёнок всегда пугается чего-то непонятного, не укладывающегося в крохотные рамки его мирка. Но позже страх уступает любопытству, заложенному природой - для познания нашего большого мира, для расширения его узких рамок... Осторожное робкое познание. Он всегда готов отпрянуть, испугаться, но что делать с жаждой знаний?
– она заставляет его вновь пристально всматриваться в опасность, затаив дыхание...
Человек шёл по пустыне, повязав рубашку на голову. Пологие барханы уходили в бесконечность, не вселяя надежды на благополучный и скорый конец движения. Иногда он чувствовал едва
Попадалась растительность - тёмно-зелёная лианообразная трава, побеги её тянулись на десятки метров, оплетая холмы, иногда они полностью покрывали их верхушки.
Он пробовал оторвать часть стебля. Примерно через каждые полметра вглубь синего песка уходили твёрдые древовидные корни, а сам стебель внутри был губчатый и без каких-либо признаков влаги. Спустя несколько минут оторванная часть рассыпалась на мелкие зелёные пластины сама собой.
Путник шёл уже несколько часов.
На очередном холме он заметил какое-то движение. Поднимая фонтанчики песка, на вершине появился зверь. По виду он напоминал опоссума с ослепительно белой шерстью. Шерсть сильно фосфорицировала.
Зверь издал звук - такой издают голодные коты, и рядом тотчас появился второй зверь, точно такой же.
Человек стал подниматься на бархан, на котором он увидел зверей. Они затеяли возню, визжа и бегая друг за другом, но при приближении человека с быстротой молнии оба зарылись в песок.
На поверхности остались лишь едва заметные следы их лап.
Хотелось пить.
С вершины бархана можно было осмотреть местность, что и сделал путник. Невдалеке он увидел скалу, выступающую из песка, издали напоминающую обелиск.. Он без особых надежд побрёл к ней.
...Дождь - если это можно было назвать дождём - начался неожиданно. Ничто не предвещало морось, а тем более ливень, небо было чистое, без единого облачка. Он почувствовал, что в пустыне произошла перемена. В воздухе залетали мелкие мошки - нет, не мошки. Это было что-то непонятное, как сухие упругие гранулы под цвет песка. При ясном небе вскоре стало невозможно различать всё вокруг, и контуры барханов лишь угадывались.
Струи дождя понеслись параллельно земле, при этом огибая холмы, словно кто-то огромный и невидимый направил брандспойт над песками. Человек пошёл быстрее, спустя мгновение побежал. Побежал в сторону скалы, укрываясь руками от потоков песка и воды, сбивающих с ног.
Вскоре песок ожил. По нему змеились ручьи, собирались в бурлящие потоки, превращая пустыню в некую взвесь голубой грязи и воды. Когда человек добрался до края скалы, вода уже доходила ему по пояс.
Скала оказалась большой, она имела в поперечнике метров двадцать. Он взобрался по её пологому краю и оказался на площадке в нескольких метрах от песчано-водяной каши. По воде плыли какие-то мелкие зверьки, размером с мышь, они выбирались на край и залезали выше, задевая мокрыми хвостами за ноги.