Физик
Шрифт:
В поле моего зрения появилась буквально секунд через тридцать-сорок, подошла к небольшому стеклянному журнальному столику на золотых или позолоченных «львиных лапах», деловито активировала мощную «глушилку» и вернулась на свое место, а Мирослава Михайловна, удовлетворенно кивнув, сняла «маску» всесильной Императрицы-Матери и продемонстрировала нам другую, чуть более теплую. В смысле, изобразила намек на улыбку, повела рукой в сторону широченного дивана и предложила располагаться поудобнее. А когда мы выполнили это распоряжение, поздравила Суккубу с очередной «убедительнейшей победой», дала понять, что этой победой гордится вся Империя, а потом пошутила. Очень близко к теме, некогда придуманной Яной:
— Знаете, единственное,
Мы вежливо посмеялись, и женщина, удовлетворенная такой реакцией, посерьезнела и поймала мой взгляд:
— Лютобор Игоревич, я прослушала запись вашей беседы с Валентиной Алексеевной раза три, тщательно изучила ваше досье и не поленилась вызвать к себе Марину Викторовну Лисицину, тем не менее, хотела бы убедиться в вашем здравомыслии сама. Вы не ответите на несколько моих вопросов?
— Почту за честь, Ваше Императорское Величество! — поклонился я и… ответил. Вопросов на сорок с гаком. Причем разной степени заковыристости и на темы, далеко выходящие за пределы программ общеобразовательных школ и Императорского Лицея номер один. Да, четыре раза честно признал, что в принципе не представляю, о чем идет речь, так как политикой никогда не интересовался, дважды озвучил мнение, не обрадовавшее венценосную собеседницу, и разок отказался отвечать, ибо счел вопрос провокационным, но в общем и целом не ударил в грязь лицом.
Это признала и Императрица-Мать. Правда, несколько своеобразно:
— Что ж, легенды о физиках действительно не врут: вы не только умны, рассудительны и наблюдательны, но и обладаете рядом качеств, с которыми невозможно не считаться: несгибаемой волей, отвагой, обостренным чувством справедливости, хладнокровием, здоровым упрямством и тэдэ.
Обращаться к венценосным особам без их высочайшего соизволения нам очень не рекомендовали, поэтому я демонстративно выгнул бровь. Что, конечно же, не осталось незамеченным:
— Вы с чем-то не согласны?
— Я удивлен, что вы, Ваше Императорское Величество, не упомянули один из краеугольных камней моего характера — привычку воздавать сторицей и за добро, и за зло.
Волконская нехорошо прищурилась, подалась вперед и процедила:
— Это вы так намекаете на заслуги Зыбиных в раскачке вашего Дара?
— Нет, Ваше Императорское Величество, я сказал именно то, что думал. Но раз разговор коснулся помощи, оказанной мне главой этого рода, Раисой Александровной и Яниной Демьяновной, то, с вашего позволения, изложу свои соображения. Для начала, я прорвался, будучи учащимся их школы-интерната, и уже через считанные минуты после этого получил квалифицированную помощь очень толковой, благожелательной и квалифицированной целительницы. Далее, с этого момента и по сей день в меня вкладывали не только деньги, но и души. Да, безусловно, в действиях Александра Всеволодовича присутствовал расчет, однако этот человек сделал для меня в разы больше, чем обещал. Ибо мы с ним сошлись характерами, и он помогал не пешке, способной пройти до конца игрового поля и превратиться в фигуру, а юноше, которого в других условиях с удовольствием принял бы в род. Однако мой моральный долг перед этой личностью меркнет перед долгом Раисе Александровне, ее племяннице и целительнице, приставленной ко мне еще в конце октября: первую я считаю названной старшей сестрой и лягу костьми, но останусь горячо любящим младшим братом до конца своих дней, со второй по-настоящему дружу и не предам ни за что на свете, а третьей, уже три месяца каждый божий день сливающую на исцеления моего тела по три-четыре резерва, помогу заслужить дворянство.
Императрица-Мать насмешливо выгнула бровь и фыркнула:
— Это, как я понимаю, не
— Так и есть! — твердо сказал я. — Как я уже говорил, эти личности вкладывают в меня душу, и я отвечу тем же. Чего бы мне это ни стоило.
Волконская гневно сверкнула глазами, не дождалась никакой реакции и… добродушно рассмеялась:
— Физик! Юный, но уже зубастый. И мне это нравится…
…Последние минут двадцать пять пребывания в Императорском дворце я провел в медблоке Валентины Алексеевны. Изображать подопытную мышку однозначно не понравилось, зато порадовал результат: взяв все необходимые анализы, целительница в ранге Архимага легко и непринужденно убрала так называемые «затенения» в «дублях» периферийных каналов энергетической системы, тем самым, гармонизировав потоки Силы, затем что-то подшаманила с резервом, помогла почувствовать «правильную» пульсацию ядра, попросила сосредоточиться на ней и на самом пике «вживания» в рекомендованный образ каким-то образом «подтолкнула» мое развитие. В смысле, разом подняла ядро с первой ступени новика на первую, но уже ученика!
Само собой, я потерял дар речи, ибо всегда считал, что перепрыгивать через ступени развития физически невозможно. А когда пришел в себя и задал напрашивавшийся вопрос, получил неожиданный ответ:
— А ты через них и не перепрыгивал. Ты рос. Последовательно. Просто твои пестуны очень здорово перегнули с ежедневными нагрузками, из-за чего организм был не в состоянии обеспечить энергетическую систему нужным количеством материала для качественной перестройки ядра.
— Да, но я инициировался второго января, то есть, менее месяца назад! — напомнил я. — А три первые ступени — это, как минимум, год развития!
Шахова насмешливо усмехнулась:
— Все верно. Но ты не учитываешь три ускоряющих фактора: идеальную энергетику, выстроенную за годы регулярных медитаций, слишком раннюю инициацию, вызвавшую эффект гиперкомпенсации, и обретение сразу двух Даров, одновременная подстройка организма к которым дала синергетический эффект. Кстати, все вышеперечисленное прекрасно объясняет причины, из-за которых так ценятся Одаренные ранних инициаций.
Я поблагодарил женщину за исчерпывающий ответ, набрался смелости и попросил помощи в раскачке Дара Замятиной:
— Валентина Алексеевна, я, может быть, спешу с выводами, но, по моей логике, высокоранговый физик без целителя с «сопряженным» Даром — это постоянная головная боль для обычных целителей. Хотя бы из-за того, что естественная регенерация не складывает сломанные кости, не сводит вместе края ран и так далее.
— Так и есть: я несколько раз исцеляла нынешнего главу Бестужевых еще в те годы, когда он охранял Георгия Четвертого, и до сих пор вспоминаю те мучения с ужасом: даже при имевшемся превышении в две ступени на само исцеление тратилось от силы два с половиной процента вливаемой Силы, а все остальное резалось раскачанным сопротивлением!
— Так вот, я собираюсь серьезно вложиться в раскачку Дара вашей тезки, но уверен, что методики, выложенные в общий доступ, далеко не идеальны.
— Нынешний уровень этой девочки знаешь? — спросила она.
— Конечно: третья ступень подмастерья. Взяла в конце декабря.
Валентина Алексеевна секунд на тридцать закатила глаза к потолку, а затем выдала вердикт:
— Если вкладываться по-настоящему серьезно, то на этом уровне линзы-камертоны экстра-класса и аналогичный алхимический курс длительностью в сорок два дня обойдутся в полторы тысячи золотых рублей. Кроме этого, если бы раскачкой этой девочки занималась бы я, то приобрела бы по-настоящему серьезный накопитель, амулет, защищающий от ментальных воздействий мастеров третьей-четвертой ступени и комплект продвинутых целительских заклинаний, ибо та дрянь, которую студенты зазубривают в академиях, никуда не годится.