Фирма
Шрифт:
– Сколько их было сделано?
– Две тысячи двенадцать.
– Из каких дел?
– Восемнадцать – наши клиенты по налогообложению. Я почти уверен, что он объяснит все тем, что просто заканчивал их декларации и на всякий случай снимал копии со всех документов. Звучит вполне логично, так? За исключением лишь того, что копии обычно снимают секретарши. На кой же черт ему понадобилось торчать на четвертом этаже в три часа утра, для чего вдруг срочно понадобилось сделать более двух тысяч копий? Все это было седьмого апреля. Скажите, многие ваши ребята заканчивают свою годовую работу на неделю раньше, а потом всю оставшуюся
Он остановился посреди кабинета и уставился на сидящих тяжелым взглядом. Лок и Ламберт погрузились в размышления. Вот где он прижал их.
– А особый смак заключается в том, что пятью днями позже его секретарша использовала те же восемнадцать номеров на своем ксероксе, установленном на втором этаже. Она сделала около трехсот копий. Я, конечно, не юрист, но эта цифра, по-моему, более логична. Вам не кажется?
Оба молча кивнули. Оба были профессиональными юристами, приученными скрупулезнейшим образом рассматривать каждый вопрос во всех мыслимых плоскостях. Но не проронили ни слова. Де Вашер змеино улыбнулся и вновь принялся расхаживать по кабинету.
– Значит, мы поймали его на том, что он снял две тысячи копий, объяснить назначение которых он окажется не в состоянии. Вопрос заключается в следующем: что же это было такое, что он копировал? Если ему пришлось использовать чужие номера допусков, чтобы запустить машину, то что же он мог копировать? Не знаю. Все кабинеты были закрыты, кроме офиса Эйвери, конечно. И я спросил у Эйвери. У него там стоит металлическая этажерка, где он хранит настоящие дела. Обычно они закрыты на ключ, однако в тот день он сам, Макдир и секретарши копались в них с утра до вечера. Эйвери мог и позабыть закрыть их на ключ, когда торопился в аэропорт. Подумаешь! На кой Макдиру снимать копии с настоящих, нормальные дел? Он бы этого делать не стал. Но, как и у каждого, кто работает на четвертом этаже, у Эйвери стоят четыре стеллажа с секретными папками. К ним никто не подходит, верно? Таковы правила фирмы. Даже другие партнеры, да? Они закрыты ненадежнее, чем мои дела. Значит, без ключа Макдиру до них не добраться. Эйвери показал мне свои ключи. Сказал, что не подходил к стеллажам два дня. Я попросил его посмотреть, все ли там в порядке. Он не может сказать, что в папках кто-то копался. А вы смогли бы, посмотрев на свои дела, заявить, что с них сняли копии? Не смогли бы. И я бы не смог. Поэтому я собрал все эти папки сегодня утром и решил отослать их в Чикаго. А там уж их проверят на предмет наличия отпечатков пальцев. Это займет около недели.
– Не мог он снять копии с тех дел, – проговорил Ламберт.
– А с чего же он мог еще снимать копии, Олли? То есть я хочу напомнить вам, на четвертом и на третьем этажах все было закрыто. Все, кроме кабинета Эйвери. И если допустить, что Макдир все же шепчется по углам с Таррансом, то что еще может заинтересовать его у Эйвери? Только секретные папки.
– Значит, ты, тем самым, допускаешь и то, что у него были ключи? – заметил Лок.
– Да. Я считаю, что он сделал весь набор ключей Эйвери.
Олли фыркнул и рассмеялся недобрым смехом.
– Этого не может быть. Я этому не верю. Черные Глаза уставился на Де Вашера с вызывающей улыбочкой.
– А каким же образом ему это удалось?
– Хороший вопрос, как раз на него-то я и не могу пока найти ответ. Эйвери показывал мне свои ключи: два кольца,
– Он куда-нибудь ездил в том месяце? – внезапно спросил Черные Глаза.
– О поездке в Хьюстон на прошлой неделе можно не вспоминать. Слишком близко по времени. А до этого он на два дня вылетал на Большой Кайман, по делам. Это было первого апреля.
– Помню, – сказал Ламберт, внимательно слушая.
– Отлично, Олли. Я спросил его, как он провел обе ночи, и он ответил мне, за работой. Посидел разок в баре, и все. Клянется, что спал один. – Де Вашер нажал кнопку на небольшом магнитофоне. – Но он лжет. Из спальни бунгало, в котором он остановился, в девять пятнадцать утра второго апреля был сделан телефонный звонок.
Лок и Ламберт напряженно вслушивались.
– Он в душе, – послышался первый женский голос.
– С тобой все нормально? – спросил второй.
– Да. Все хорошо. Сейчас он ни на что не способен, даже если от него этого и потребовать.
– Почему ты звонишь так поздно?
– Он не просыпался.
– Подозревает что-нибудь?
– Нет. Он ничего не помнит. Думаю, у него болит голова.
– Долго ты еще там пробудешь?
– Расцелую его на прощание, как только он выйдет из душа. Десять, от силы пятнадцать минут.
– Хорошо. Поторопись.
Де Вашер нажал другую кнопку, продолжая без устали мерить шагами кабинет.
– Понятия не имею, кто они, и давить на Эйвери я тоже пока не стал. Пока. Он тревожит меня. Жена его подала на развод, и он утратил над собой всякий контроль. Все время бегает за бабами. Это ставит под угрозу всю систему нашей безопасности, и, я думаю, Лазарев потребует принятия серьезных мер.
– По ее словам выходило, что у него было тяжкое похмелье, – поделился мнением Лок.
– Это очевидно.
– Ты думаешь, это она сделала дубликаты ключей? – задал вопрос Олли.
Де Вашер пожал плечами и уселся наконец в свое старое кожаное кресло. Запал его подошел к концу.
– Возможно, но я сомневаюсь в этом. У меня часы ушли на размышления. Предположим, что это была какая-то женщина, которую он подцепил в баре, и они с ним напились, и было уже довольно поздно, когда они улеглись в постель. Как же ей в таком случае удалось посреди ночи сделать дубликаты на небольшом островке? Вот поэтому-то я и сомневаюсь.
– Но у нее была подружка, – настаивал Лок.
– Да, и это тоже сбивает с толку. Может, они пытались вытащить его бумажник, но что-то им помешало? Эйвери вечно таскает с собой пару тысяч наличными, и, если тогда он был навеселе, мало ли что он мог наболтать им на пьяную голову. Может, она собиралась стянуть у него в последний момент деньги и дать тягу? Но она этого не сделала. Не знаю.
– Есть еще какие-нибудь предположения? – повернулся к нему Ламберт.
– Пока пусто. Я люблю строить предположения и гипотезы, но если допустить, что женщины вытащили ключи, каким-то образом умудрились глубокой ночью на острове сделать их копии, да причем так, что Эйвери ничего не узнал об этом, а потом одна из них еще и пробралась к нему в постель… Нет, так мы зайдем слишком далеко. А потом все это еще нужно будет как-то увязать с Макдиром и ксероксом на четвертом этаже. Это уже чересчур.