Фиолетовое пламя
Шрифт:
Рейз замер на верхней ступеньке, но лишь на мгновение.
— Она не стоит того, чтобы из-за нее плакать, — ласково сказал он, обнимая ее и привлекая к себе.
— Я порвала мое новое платье, — рыдала Грейс.
— Его можно зашить.
— Мое чудесное новое платье!
— Я куплю тебе другое.
— Я не хочу другое! — Она плакала. Рейз ласково укачивал ее, словно ребенка:
— Не плачь! Ну пожалуйста, не плачь!
— Держи меня крепче.
— Я держу тебя.
— Не отпускай.
— Ни за что. Никогда. Я буду беречь тебя, Грейс.
— Я боюсь.
— Не бойся. Никогда ничего не бойся. Все будет хорошо.
— Как ты убережешь меня, если тебя самого могут убить? Он заглянул в ее залитое слезами лицо:
— Что?
Она посмотрела ему в глаза, и лицо ее снова сморщилось от плача.
— Разве тебя бы это огорчило, Грейс?
— Да, да, огорчило бы! — отчаянно рыдала она. Рейз сжал ее еще крепче. Они стояли, обнявшись, чуть-чуть покачиваясь.
— Я не понимаю, что со мной, — пробормотала она в промокшую от ее слез рубашку Рейза.
— Просто перестань со мной бороться, Грейс, — прошептал он. — Перестань бороться со мной, и все будет хорошо!
Глава 22
Пробудившись, Грейс почувствовала утренний свет, ярким, горячим потоком лившийся в окна. Открыла глаза, заморгала, удивляясь, как это она могла проспать так долго. Воспоминания нахлынули на нее: Рейз вносит ее на руках в комнату, обнимает ее, ласково гладит. Что-то случилось с ней прошлой ночью: взрыв чувств, и вслед за тем сознание, что она ужасно боится за Рейза! Когда губы его, утешая, нашли ее рот, еще влажный от слез, она страстно приникла к нему, обхватила его за шею, желая никогда, никогда больше его не отпускать. Он задохнулся от удивления.
— Рейз! — вскрикивала она, впиваясь в его рот неистово, жадно. Она больше не властна была над своим желанием, своей яростной страстью, подхлестываемой отчаянием и страхом. Грейс была вне себя от ужаса, и только близость его сильного тела могла утишить это отчаяние.
Грейс перевернулась на бок.
Она выпустила на волю что-то страшное и теперь была не в силах исправить содеянное, вернуть все назад. Этой ночью она свободно отдавалась страсти, сливаясь с Рейзом, не думая ни о чем. Как могла она стыдиться своего безумного взрыва чувств, когда так много было поставлено на карту? Ведь его могут убить. И это только она виновата в том, что Рейз пошел против Форда! Она и представить себе не могла, что разгорится такой пожар и никто уже не властен будет его погасить.
Шериф угрожал Рейзу. Ее сердце заныло от дурного предчувствия, когда она вспомнила об этом. До этого Рейз и Форд обменивались только короткими выпадами, но на этот раз шериф открыто угрожал ему. Если только Рейз попадет к Форду за решетку, ему несдобровать! Как угодно, любой ценой нужно этого избежать!
Грейс сразу же увидела записку на ночном столике, прислоненную к кувшину с водой. Потрясенная, она смотрела на конверт с единственным написанным на нем словом: «Грейс». Привстав, потянулась за ним, полная тревоги. Она уже
«Я не хотел будить тебя после такой ночи, — писал Рейз. — Еду в Новый Орлеан, так как Эйбл Смит скорее всего направился именно туда. Думаю, что вернусь примерно через неделю — с ним вместе. За номер уплачено вперед. Можешь заказывать все, что тебе нужно. Я обо всем договорился. Оставляю тебе деньги, на всякий случай. Рейз». В конверте было сто долларов.
Он уехал. Грейс скомкала письмо и швырнула на пол. Ей надо молиться, чтоб он вернулся ни с чем, чтобы эта нелепая стычка не имела последствий, И даже тогда — она чувствовала — ничто не сможет остановить этих двух мужчин. Слишком поздно!
«Грейс, какая же ты дурочка! Если кто-нибудь из них погибнет, виновата в этом будешь ты! Если погибнет Рейз…» Она прерывисто вздохнула. Мысль эта была невыносима. Грейс тревожилась о нем. Она и в самом деле тревожилась о нем. Как ни странно, но это было так. Она любила его. А он даже не попрощался с ней.
Ладно, довольно хныкать и переливать из пустого в порожнее Грейс решила как можно полезнее распорядиться временем, пока он отсутствует. Она посвятит эти дни ученикам. И если сможет, то придумает какой-нибудь способ отвлечь Рейза от вражды с Фордом. Она уже пробовала направить его однажды; попробует еще раз'. Но почему она чувствовала себя такой несчастной при одной мысли об этом?
— Аллен, не нужно тебе было сегодня приходить, — укоризненно сказала Грейс.
Кеннеди медленно выбрался из коляски, которой правила Грейс. Он провожал сегодня Грейс в школу, и они только что вернулись в Натчез. День уже клонился к вечеру.
— Я просто не мог не прийти, Грейс, когда узнал, что ты собрала учеников. К тому же я теперь чувствую себя гораздо лучше.
Грейс беспокойно поерзала на сиденье. Ей не хватало мужества, разговаривая с ним, хоть как-то коснуться своих отношений с Рейзом.
— Думаю, доктор Ланг поторопился, когда сказал, что ты уже можешь вставать и расхаживать, где тебе угодно. И уж конечно, он не предполагал, что ты целый день проведешь на ногах!
— Разве тебя это волнует?
— Разумеется, волнует, — с отчаянием сказала Грейс.
— Ты любишь его?
Она молчала, ошеломленная. Потом щеки ее зарделись.
— Я так и знал! — воскликнул Аллен, отворачиваясь. — Я знал, что ты никогда бы не ушла к нему, если бы не любила. — Он устремил на нее лихорадочный взгляд. — Рейз сделал тебе предложение?
— Я не хочу выходить замуж, — ответила Грейс спокойно, хотя спокойствие это было только внешним. И, уже произнося эти слова, она поняла, что лжет.
— Я не могу как следует разобраться, что между вами происходит, Грейс, — осторожно заметил Аллен. — Я даже не уверен, что ты счастлива с ним. Рейз, правда, неплохой человек, но он должен жениться на тебе. Во всяком случае, — добавил Аллен тихо, — если ты вдруг передумаешь, я буду здесь, рядом. Я буду ждать. Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой.