Философия Энди Уорхола
Шрифт:
«Нет».
Я спросил проходящую мимо продавщицу, как найти Комиссионный ювелирный отдел, и она сказала, что надо пройти мимо косметики. Мы пошли дальше. Сценка «Фирма „Ши-сейдо" представляет мастера экзотического макияжа – бесплатно» разыгрывалась и в магазине «Джимбел».
На первом этаже, в ювелирном отделе, висел плакат: «Конец сезона – распродажа золота – скидки 20-50%». Я задумался, какой сезон у золота. Единственный
«Я ехал за ним по Парк авеню, от 64-й стрит до 65-й стрит. Он шел слишком медленно, и я потерял его из виду». «Сестра говорит, его никто не узнал». «Я знаю, по Парк авеню за ним следовал только я».
Мы доехали до третьего этажа, и там был полосатый летний костюм на манекене, похожем на Роберта Редфорда.
«Из универмага я выхожу, – Б говорил это, когда мы подъезжали к четвертому этажу, – как будто меня по голове огрели. Мне нравятся только маленькие магазинчики. Большие магазины слишком утомляют».
«Но в больших магазинах можно купить дешевле».
«Если хватит терпения на поиски. Но только подумай, сколько времени на это тратишь».
На пятом этаже Комиссионный ювелирный отдел был совсем рядом с эскалатором. Там было два прилавка, сверкающие брильянтами, рубинами, изумрудами, золотом, серебром. На первом прилавке все выглядело новым. Я спросил продавца, нет ли у них украшений 40-х годов. Он сказал, что нет.
«А прилавок со старинными украшениями у вас есть?» – настаивал я. «Там тоже ничего нет», – ответил он.
Я подошел к продавцу за вторым прилавком. Он увидел, что я приближаюсь, опустил голову и сделал вид, что пишет в своей книге заказов.
«Извините». – Он не поднял головы. – «Я ищу старые украшения. У вас они есть?» – Он все еще не поднимал головы.
– «Я
«Ну у вас же комиссионная распродажа, если верить объявлению», – никогда в жизни мне еще не приходилось столько трудиться, чтобы сделать покупку. «То, что на распродаже, вперемежку со всем остальным, – сказал он. – Мы не держим это в отдельной витрине». – Он махнул рукой над прилавком. Я посмотрел через стекло. Мой взгляд привлек очень простой золотой портсигар трех оттенков.
«Сколько он стоит? – спросил я. – Он продается на распродаже?»
«Нет».
«Почему нет?»
«В рекламе его не было».
«Нет, а что еще здесь есть? Я ищу что-нибудь с большим камнем. Большим, большим камнем».
«Вон там есть кольца. Может, найдете что-нибудь подходящее».
Я стал смотреть.
«Помнишь, – сказал Б, – какой большой аметист мы видели в Париже? Какой фиолетовый! Он был сибирский, а не южноамериканский. Он принадлежал царской семье». – Пока Б говорил, драгоценности в витрине «Джимбел» казались все меньше и меньше.
Одна золотая брошь с брильянтом в стиле 40-х годов мне понравилась; она напомнила мне добрые старые времена.
«Можно посмотреть вот эту?»
«Вот эту?» – спросил продавец, беря ее так, как будто это был паук «черная вдова».
«На ней есть подпись дизайнера?»
«Нет».
«Это хороший брильянт?»
«Хороший ли это брильянт?» – Внезапно черный паук превратился в бабочку. – «Да, сэр. Это очень хорошая покупка. Эта брошь на распродаже. Здесь брильянт два карата». «Пойдем, Б, – прошептал я. – Этот парень просто кошмарный».
Когда мы направлялись к эскалатору, я услышал, как покупатель спрашивает продавца за другим прилавком: «Вы имеете в виду, у вас может еще три года не появиться такого?» «Совершенно верно. Заходите через три года». «Но цена будет та же?» «Я не знаю, какая цена будет завтра». Я ступил на эскалатор, раздраженный тем, что продавец помешал мне сделать покупку.
«Как получилось, что ты так любишь драгоценности, А?» – спросил Б.
«Не так уж я и люблю драгоценности. Пойдем, купим стельки „Доктор Шолл". Драгоценности не заменят новых стелек».
«Я бы предпочел драгоценности», – сказал Б.
«Почему?»
«Потому что брильянт – это навсегда», – сказал Б.
«Навсегда что?»