Филант
Шрифт:
Замком отряда уже видел очертания родного города в ночном полумраке, когда в небе вновь пролетели беспилотники, но на этот раз они были «подкованы» и держали курс чётко на город. Раздалась пальба со стен, один из «крестов», вспыхнув брызгами горящих осколков, спикировал прямо в ров, второй же успел выпустить свои ракеты и, заложив крутой вираж, дать очередь из двух пулемётных установок, прежде чем завалиться в самом центре Парадиза. Западные стены замерцали заревом, и донёсся грохот масштабного боя. Колонна, совершив резкий разворот, направилась на подкрепление.
Несмотря
В общей сложности со стороны Парадиза было около семидесяти человек, а у противника - не менее трёх сотен.
В результате интенсивного огня боезапас «Шилки» быстро закончился. До расположения ДШК и миномётов дальности огня ЗСУ не хватало. Но и у Эмберцев запасы не безграничны. Наступило временное затишье.
Прапор, прибывший на подкрепление со своей группой, приказал забрать раненых и погибших и возвращаться за стены города в срочном порядке.
Получив приказ старшего, База начал сворачивать гаубицу, но станина, которая придавала устойчивость орудию, никак не поднималась. В это время противник активизировался, пристреливая миномётом позицию застывшей гаубицы. С каждым выстрелом мины ложились всё ближе. Чтобы Эмберцы не накрыли орудие, пришлось дать команду основным силам начать движение, гаубицу стащить как есть и на буксире переместить на безопасное удаление. Уже там стальной лист, наконец, удалось поднять и вернуть орудие в походное положение. В это время мины разорвались прямо там, где только что находилось орудие вместе с расчётом и «Шилкой».
Обиженные столь ранним отходом противника муры вновь повылезали из-за кустов и деревьев, открыв проливной свинцовый дождь, усиленный фугасными гостинцами по ретирующимся бойцам Парадиза.
Эвакуация прекратилась, снова завязался бой. Муры старательно переводили весь огонь на себя, пока Эмберцы перетаскивали свои силы поближе. Со стен было не достать до противника, а боезапас таял на глазах. Слева бахнуло сразу несколько мин и мелькнули кувыркнувшиеся конечности.
– Чё падлы, вкусно?!
– заорал Торос и выпустил три короткие очереди в показавшихся людей.
Пули жужжали, чвакая, впивались в металл не бронированных машин, добивая раненых. «Судьба», - скажут потом защитники, когда начнут выгружать тела.
Крики, матерная брань и проклятья разносились вперемешку со звуками стрельбы. У кого-то перегрелся ствол и, заклинив гильзу, разорвался прямо в руках, кому-то пуля попала прямо в висящую на разгрузке гранату и, уйдя вскользь, пробила бок рядом лежащему товарищу. Другому бойцу прилетело в спину и, разорвав брюшину, угодило в икру впереди стоящего. Парень со сквозным брюшным ранением упал на колени, удерживая вываливающийся кишечник, и растерянно таращился на собственные внутренности, находясь в сильнейшем шоке. Боли он не ощущал, пока.
Пообедав от пуза у Русланы с Натальей, мы с Арманом направились в стаб, по пути заскочив на склады к Скряге.
– Сделай рожу попроще, и к тебе люди потянутся.
– Не сдержался Арман,
– От ваших людей у меня только одни убытки, - съязвил кладовщик.
– Хочешь, я тебе ухо отрежу?
– ласково так спросил Арман, постукивая пальцем по резной рукояти своего любимого ножа.
– Лисам своим лучше отрежь!
– Раздражённо фыркнул в ответ мужичок.
– Они вчера ночью моего Барсика чуть до смерти не загоняли. Была б моя воля...
– скривился он ещё больше, но замолчал, сообразив, что и так лишнего ляпнул.
Словно не услышав тираду Скряги, Арман махом развернулся ко мне, незаметно подмигнув.
– Док, ты говоришь, свежак тот башковитый очень, и на складах работал лет двадцать?
Ничего подобного я никогда не говорил, но шутку понял и согласно кивнул.
Глаза у Скряги тут же увеличились, зрачки сузились и забегали беспокойно.
– Ну, ты его приведи сегодня вечером Манчестеру, пусть посмотрит, а то прежний кладовщик, кажется, уже слишком жиром заплыл, жопу в тёплом месте отсиживая. Пора бы ему и за стенами побегать, растрястись немного, да кота своего выгулять, научить, так сказать, что по соседским кухням лазать неприлично, - и, не глядя на резко побледневшего мужичка, протянул руку забрать список.
Скряга проворно выхватил листок прямо из-под пальцев Армана и затараторил со скоростью пулемёта:
– Да, что за глупости, Арман! Какой жир, ты что, я даже похудел за последнее время, мы с Манчестером столько работы сделали, да ни один свежак не справится с моей работай, а списочек, да это мигом. Сегодня же всё привезу, сам лично, это же не просто люди, это ваши люди, а у вас простых не держат, а к особенным и отношение соответствующее, а Барсик, да чёрт с ним, с Барсиком, подумаешь, сожрут, другого заведу да хорошего, с маличку воспитаю, нигде лазать не будет.
Я отвернулся и прикусил нижнюю губу, лишь бы только не заржать. Ну, до того же он засуетился потешно, что наблюдать это с серьёзным выражением лица сил моих уже не было.
– Пойдём, время поджимает.
– Буркнул я сквозь зубы, как можно серьёзнее.
– Да-да, идите-идите, не волнуйтесь, всё соберу, всё самое лучшее выберу.
– Опрометью вылетев из-за письменного стола, Скряга услужливо открыл перед нами двери, слащаво улыбаясь во всё лицо с напуганными совиными глазами и слегка кланяясь.
– Мне показалось или он сейчас нас, кланяясь, выпроводил?
– довольно ухмыльнувшись, спросил Арман, когда мы уже спускались по лестнице.
Меня всё же прорвало. Так вот посмеиваясь, мы в кабинет Седого и ввалились, застыв на пороге. Веселье испарилось мгновенно. Посреди комнаты во весь рост стояла голограмма Гурла, кирд о чем-то говорил, и лица наших ребят были напряжённые и злые.
Старый перевернул пустой ящик вверх дном, застелил газетным листом, взятым из стопки у буржуйки, на которой уже закипал чайник, и аккуратно выставил на импровизированный стол заботливо обвёрнутые в кухонные полотенца тормозки с едой. Взгляд зацепился за яркую картинку и заголовок крупным, жирным шрифтом «Сенсация в истории олимпийского спорта! Сборная Российской Империи завоевала 28 золотых медалей!».