Фиктивный брак
Шрифт:
— Ужасно.
В голубом экспрессе мальчика окончательно укачало, и он, почти без сознания, почти всю дорогу лежал, уткнувшись в колени Джой. Заботы о нем спасли Джой от раздумий о себе бессонной ночью. Снова утро. Умывание в жутком умывальном отсеке. Завтрак в вагоне-ресторане с ожившим Персивалем Артуром и его дядей Рексом, чье лицо после бритья в поезде было изрезано шрамами, а на подбородке красовались два комочка ваты. Прибытие в Канн.
Сначала — регистрация багажа. Неожиданно французские таможенники проявили к багажу новобрачных интерес, не притуплённый долгими годами службы. Один из представителей этой привлекательной породы мужчин с особенной улыбкой спросил Джой, не хочет ли она о чем-либо заявить. Нет? Тогда не откроет ли мадам этот чемодан?
Потом они ехали в автомобиле; справа голубело Средиземное море, а слева на фоне приморских Альп в субтропической листве утопали игрушечные виллы.
Наконец автомобиль затормозил у двух белых вилл, обсаженных акацией. У изящных кованых железных ворот рос эвкалипт. По фасаду шли буквы: «Вилла для новобрачных».
— Ха! — вскричал Персиваль Артур. — Подходяще!
3
Джой нравилось, что эта вилла была совершенно не похожа ни на квартиру Джеффри, ни на жилище его матери, ни на дом на Харли-стрит; вообще ни на что была не похожа!.. «Она не будет мне ничего напоминать… Никакую „берлогу мужчины“… я бы не вынесла этого… Как замечательно, что она просто пародия на дом», — думала Джой.
Такой вердикт весьма обидел бы двух мисс Симпетт: они так старались сохранить эту виллу по соседству со своей (потеряв даже в деньгах) для англичан, которых они с викторианской выспренностью именовали «счастливой парой».
Обе мисс Симпетт готовились к встрече новых обитателей «Монплезира». Когда они в полном составе, — мужчина, девушка, мальчик, большая собака и очень английская служанка — двинулись к ступенькам, две леди выступили вперед, торжественно приветствуя их словами «добро пожаловать». С первого взгляда на них становилось понятным, отчего их эксцентричное идиотское целомудрие требовало, чтобы врач непременно был женат. Да, от них и следовало ожидать излишней щепетильности и суетливости средневикторианской эпохи. Двадцатый век, со всем тем новым, что привнес он в жизнь и искусство, — с футуризмом, радио, войной, ночными клубами, аэропланами, кинематографом и обязательной косметикой, — двадцатый век прошел мимо них, совершенно их не затронув. Дело не в том, что они просто состарились, — они даже не повзрослели. Джой тотчас поняла, что ни одна из этих престарелых богатых наследниц (одна — устрашающе худая, другая — болезненно полная) не обладала несокрушимой жизнестойкостью миссис Траверс. Даже выглядели они не как взрослые леди, а как поблекшая фотография вступающих в свет юных девиц шестидесятых годов прошлого века. На них были девичьи платьица по моде давно прошедших дней, с маленькими кружевными воротничками и манжетиками, поясками на талии и длинными широкими юбками — именно так, по их мнению, должно было одеваться незамужним леди. Они даже носили корсеты!
Персиваль Артур безмолвно констатировал: «Уроды!»
— Как вы поживаете? Мы так рады видеть вас, миссис Траверс! — защебетала старшая мисс Симпетт, из которой торчало столько костей, что на каком-нибудь маскараде ей следовало бы нарядиться Смертью — и первый приз был ей обеспечен. Казалось, что она прямо на глазах сейчас умрет от голода. — Путешествие было приятным? А это ваша собачка? — добавила она, протянув лапку в лайковой перчатке к блестящей шерсти Роя. — Хорошая собачка, чудный песик!
— О, он замечательный! Он смирный, как овечка, он и мухи не обидит! — хором заверили ее вновь прибывшие. Но в этом не было необходимости, ибо обе мисс Симпетт, страдающие большим количеством разнообразных фобий и неврозов, отнюдь не страдали «овчаркобоязнью»; «большая собачка» в их представлении вполне подпадала под звание Друга Человека. Они восхищенно защебетали над Роем, который вежливо позволил им почесать себя за ухом, а потом ушел и сел у ног Джой.
Джой была тронута отношением Симпетт к собаке; тем, что они заботливо поставили в тени глубокую миску со свежей водой; тем, с каким умилением
— Мне кажется, это идеально романтичное место для медового месяца.
Ее младшая сестра, мисс Симпетт-толстая (комментарий Персиваля Артура: нужно посмотреть ей в лицо, чтобы увериться, что она стоит к вам лицом, а не спиной), кокетливо воскликнула:
— Я всегда говорю: главное — это хорошо устроиться! Не так ли, доктор Траверс?
Доктор Траверс, стоя среди олеандров, отреагировал по-английски односложно:
— Да.
— Как хорошо, что мы с вами соседи; как удачно, что прежняя владелица оставила в спешке все как было — да, эта француженка, мадам Жанна! Мы… э… мы никогда не поддерживали с ней близких отношений. Видите ли — живя вот так вдвоем здесь и не будучи замужем, мы должны быть очень осторожны в выборе знакомств, вы понимаете?
Джой сказала, что понимает.
— Очень осторожны в выборе тех, с кем мы общаемся! Я считаю: зачем знаться с иностранцами, если по соседству живет множество достойных англичан?.. Мы подозреваем, что мадам, должно быть, выступала на сцене. Она одевалась довольно вызывающе, если вы понимаете, что я имею в виду, и к ней приезжало множество визитеров… э… актерского вида, в любое время суток, на очень шумных машинах… Но я считаю… Может быть, мы войдем? Вот гостиная, она выходит в сад. Сюда, пожалуйста. Я считаю, что она обставила свой дом с отменным вкусом.
4
Когда глаза Джой привыкли к полумраку комнат после яркого солнца, она увидела, что мадам Жанне была по вкусу изысканная, пышная роскошь в розовых тонах с позолотой, которую трудно было бы отнести к стилю какой-либо определенной эпохи — может быть, фантазии на тему будущего? Но это было явно проигрышно. Бархатная обивка изящной, изогнутой мебели; ковры с длинным ворсом, в которых утопала нога; небольшие пушистые коврики и покрывала, белоснежные статуэтки; ниспадающие складки кремовых тюлевых штор, обрамлявшие и подчеркивавшие сапфировую голубизну моря за огромным окном, выходившим на террасу. Множество жардиньерок и цветочных ваз — сейчас в них стояли большие букеты чайных роз, запах которых смешивался с запахом «Дан ля нюи» — по-видимому, это были любимые духи мадам Жанны, ими пропахли все подушки, покрывала и коврики.
— Розы, розы, повсюду розы, — произнесла мисс Симпетт-тощая. — Некоторым кажется, что они подавляют, но я надеюсь, вам они понравятся, миссис Траверс.
— Чайные розы? Неужели они кому-то могут не нравиться? Это мои самые любимые цветы!
— И так подходят к случаю, — сказала старшая сестра, набравшись храбрости, и запнулась…
Доктор Траверс невозмутимо осматривал сей ужасный «салон», стараясь ничем не выдать своих чувств;
Персиваль Артур упорно шарил глазами по стенам, словно за ними ему открывались весьма заманчивые картины; и только Джой, не сводившая глаз с мисс Энни, насторожилась: «Что она хочет, но от смущения не может сказать?»
Младшая мисс Симпетт (которая, очевидно, привыкла быть лидером) улыбнулась:
— Я надеюсь, вы не откажетесь от чашечки чая? Лидия и Мелани все уже приготовили…
Снизу, куда отправили Мери, чтобы ей показали кухню, доносились приглушенные голоса. Младшая мисс Симпетт, изо всех сил стараясь, чтобы молодая чета почувствовала наконец себя свободно, продолжала болтать:
— Мне пришлось учить Мелани готовить чай. Я считаю, ни один иностранец этого не умеет. Их так называемый «английский чай» — это… Боже мой! Они делают ужасные вещи! Насыпают чай в горячую воду. Причем почти полную столовую ложку. Подают горячее молоко. Разливают чай в стаканы! Думают, что в него можно наливать ром!! Подают к чаю экзотическую еду, например, сырное печенье! Или еще я видела, как к чаю подавали тонкие ломтики сухого хлеба, которые предлагалось каждому мазать маслом, ' — и это к чаю!!! Их буквально всему надо учить! — заключила она убежденно. — Впрочем, вы увидите сами, миссис Траверс. А теперь… — И она тоже замолчала и смутилась.