Фигура Речи

Белл Дана Мари

– Пфф.

Он усмехнулся.
– Это просто фигура речи, милая.

Она приподнялась, ее глаза красные, нос и щеки пошли пятнами.
– Один рев одновременно?

– Что-то вроде этого.
– Он осторожно повернул их, пока они оба не легли на бок.
– Хлоя?

– Хм?
– Она прижалась к его груди, заправляя ее колено между его ног.

– Я рад.

– Что я размазала сопли по твоей футболке?

– Нет.
– Он моргнул.
– Подожди. Что?

Она вздрогнула через очередное всхлипывание. Казалось, что

она была одним из тех людей, кто действительно не перестает плакать, когда начинает. Неудивительно, что она не позволяла себе по-настоящему сделать этого раньше. Это был сильный плач, что оставлял тебя с болью в горле и глазами даже после того, как ты поспишь.

Если бы она плакала так на глазах у ее семьи они никогда бы не позволили ей жить в одиночестве, независимо от того, что она или врачи ей сказали.

Поэтому Джим сделал единственное, что мог придумать. Он глубоко вздохнул.
– Это моя любимая футболка.

Она вытерла неэффективно его грудь.

Джим схватил ее блуждающие руки.
– Стоп.
– Он поцеловал ее костяшки.
– Можно утрамбовать слизь на моей груди позже. Ладно?

Она хихикнула и вздрогнула одновременно. У нее перехватило дыхание от нытья и она чуть не заплакала снова.

– Эй. Ты должна отпустить что-то еще?
– Она покачала головой и приложила кулак ко рту.
– Я не против, и я никуда не уйду. Независимо от того, сколько соплей ты выльешь на меня.

Она снова рассмеялась.
– Ты ч-ужасный!

– Нет, вот что ты сделала с моей футболкой-это ужасно.
– Он гладил ее по волосам, надеясь, что она поняла что именно он пытался сделать. Это может быть неправильно, но он верил всем сердцем, что у нее был эмоциональный шторм. Теперь ей нужно солнце, чтобы исцелиться.
– Это Винтаж.

– Просто потому, что ты постирал ее с хлоркой, не делает ее Винтажной.

Он спрятал улыбку в ее макушке. Ее комментарий говорил, что она возвращается к нормальной жизни. Это срабатывало.
– Делает.

Она вздохнула, и на этот раз ее дыхание было немного стабильнее.

Они лежали тихо, Хлоя изредка вздрагивала с еще одним вздохом, пока он держал ее. Когда он уже подумал, что она заснула, он услышал, как она прошептала его имя.
– Да?

– Что ты собирался сказать?

Он заморгал глазами, сам на грани сна.
– Ох. Люблю насколько ты сильная, но даже больше люблю, что ты можешь позволить себе погоревать со мной.

Она застыла, когда он сказал слово на Л.
– Ты сильно хочешь этого?

– Ага.

Она расслабилась еще раз.
– Я засуну тебе тоже.

Он рассмеялся, когда она застонала.
– Все в порядке, лисенок.

– Нет, это сопли.

Он рассмеялся даже сильнее, почти вдвое, когда она начал колотить его грудь.

– Бас-отверстие.

– Даже если ты не говоришь это прямо, я понимаю, Хлоя.
– Он поцеловал ее в лоб.
– Это просто фигура речи, в конце концов.

– Хм.
– Она положила голову

на его грудь снова.
– Слова важны.

– Они важны, - согласился он, его смех стих.
– А действия тем более. Поверь мне, я испытал это на своей шкуре.
– Он гладил ее по волосам, действие успокаивало их обоих.
– Кроме того, я понимаю, что ты говоришь, и что ты не говоришь.

– Да?

Задумчивость в ее голосе убивало его.
– Да.

– Ты знаешь, я люблю тебя, верно?

– Я сейчас (знаю), - она крякнула.

Он ничего не мог поделать. Он снова засмеялся.
– И ты любишь меня.

Она ущипнула его бок.
– Нет.

– Любишь.

– Нет.

– Лжец, лжец, штанишке в огне, - он шмыгнул носом.

Хлоя хихикнула.
– Не путай слова. Это моя Боб (работа).

– Тебе бы лучше не иметь Боба.
– Он моргнул.
– Подожди. Если Боб, ты имеешь в виду парень на батарейках..
– он взвизгнул, когда она действительно сильно ущипнула.
– Что?

– Иди спать, дурочок.

Он счастливо вздохнул.
– Нам хорошо?

– Мы в порядке, - отозвалась она.

Когда Джордж, их щенок, присоединился к ним на кровати и попытался протиснуться между ними, все мысли о сне исчезли в дымке мокрого носа, влажного языка, счастливого скулежа и много-много поцелуев.

И большинство это произошло после того, как они выгнали Джорджа с кровати.

Эпилог

– Эй, - прошептала Хлоя, открывая дверь в больнице так тихо, как только могла. Она посмотрела вокруг, надеясь, что она не разбудила нового члена клана.

– Эй, - устало ответила Табби.
– Она очнулась, это хорошо.

У Хлои словно гора свалилась с плеч.
– Круто.
– Хлоя вошла в больничную палату, Джим за ней.
– Могу ли я посмотреть?

Алекс, сидящий у его пары с серьезным выражением лица, жестом пригласил их войти.

Крошечный белый сверток лежал на руках Табби. Хлоя так хотела подержать ее новую кузину, что аж дрожала.
– Ох. Пожалуйста?

Джим обнял Хлою.
– Шшш, маленькая лисица. Дай им немного времени, чтобы отдать ее.

Табби рассмеялась.
– Вот, Хлоя, дорогая. Знакомься… - она метнул быстрый взгляд в сторону Алекса, -… Рен Усаги Бансан.

Джим поперхнулся.
– Вы назвали вашего ребенка ‘птичкой’?

– Вы двое ужасны, - Хлоя хихикнула, прижимаясь носом к лобику малышки и втянув ее запах.
– Особенно если учесть, что она пахнет волком.

– Что?
– Джим понюхал ребенка, заставляя малыша сморщить нос и повернуть ее голову.
– Мужик, она волк!

Алекс усмехнулся.
– Что ты ожидал от медведя по имени Банни и волка по кличке Табби?

Табби покраснела.
– Мне нравится имя Рен. Оно прикольное.

Хлоя хихикнула.
– … и Усаги значит зайчик. Ты назвала свою дочь в честь Сейлор Мун.