Фигляр 2
Шрифт:
— Значит, ты выбрал этот путь, мальчишка, — тихо сказал он. — И пусть я не понимаю, откуда ты взялся, но теперь ты мой. Хоть на время.
Он вздохнул. Глубоко. Протяжно. И только тогда поднял рюмку.
— За старых и новых друзей … и за мёртвых врагов, — сказал он тост.
И выпил.
Пусан. Старая резиденция Канга. За три дня до смерти Сонг-вона.
Дом был странно тих. Ни шагов, ни голосов. Только ветер шуршал шторами, и где-то вдали
Ин-хо вошёл бесшумно, как всегда. Его присутствие не надо было анонсировать — старик чувствовал его раньше, чем слышал.
— Ты хотел меня видеть, абочжи?
Сонг-вон не ответил сразу. Он щурился в окно, словно ждал, пока вечер дожмётся до нужного оттенка серого. Наконец, он заговорил:
— Ты знаешь, почему я не дал тебе своё имя?
Ин-хо не двинулся.
— Потому что оно ничего бы не изменило, — спокойно ответил он. — Ни для тебя, ни для меня.
Старик усмехнулся. Глухо. Беззвучно.
— А если бы дал, ты бы всё равно не стал моим. Ты — как вода. С тобой можно идти в путь, но невозможно удержать.
Он отпер шкатулку. Из неё — тонкий, тёплый запах: дерево, старый табак и что-то, напоминающее обожжённую глину. Он достал трубку. "Дыхание Дракона".
Ин-хо склонил голову.
— Это не…?
— Та самая, — подтвердил Сонг-вон, глядя на трубку, как на старого друга, с которым прошли горы и воду. — Такое не купить за деньги. Такие вещи или возвращают. Или забирают. С риском. С кровью. С потерями.
Он провёл пальцем по серебряному узору дракона — жестом, одновременно почтительным и мрачным.
— Она исчезла, когда страна стояла на коленях. Её прятали монахи, уносили солдаты, посвящённые сжигали бумаги, чтобы сбить след. Но всё равно кто-то умер, чтобы она не досталась врагу. А потом она перешла к тем, кто держал её как трофей, не понимая, что держат не вещь — а долг.
Он протянул трубку, и Ин-хо осторожно взял её, словно прикоснулся к чему-то древнему, важному и почти живому.
— Зачем это мне?
— Потому что я не доживу, чтобы видеть, что с ней сделаешь ты. Но ты — увидишь, что она сделает для тебя.
Ин-хо долго смотрел на артефакт. Его губы дёрнулись.
— Это ведь... не подарок?
— Нет. Это долговой инструмент. Она не твоя. Она с тобой, пока ты её достоин.
Сонг-вон выдохнул и закрыл шкатулку.
— Когда-нибудь ты войдёшь в дом Паков. И когда положишь эту трубку на их стол — ты не станешь для них своим. Но они поймут, что ты — не случайный гость в их жизни.
Ин-хо чуть сощурился.
— Это угроза?
— Это метка. Как у тигра — след на шкуре. Пусть не узнают, чей ты. Пусть думают. Думать они умеют не
Он медленно поднялся, опираясь на трость. Подошёл к Ин-хо. Крепко взял за плечо. Смотрел в оба глаза — карий и янтарный.
— Я дал тебе знания, как оружие. Навыки — как броню. А теперь даю то, что не купишь и не украдёшь: легенду. Не дай ей стать пылью.
Молчание. Долгое. Тяжёлое. Словно после выстрела в храме.
Ин-хо поклонился. Медленно, по-своему. Так, как умел только он.
— Спасибо, абочжи. Я... не подведу… Но и не послушаюсь.
Старик усмехнулся. Уже почти с нежностью.
— Именно поэтому я и дал её тебе.
Глава 4
Чон Со-мин стоит у своей Kia Optima GT, припаркованной у обочины, и её лицо напоминает сторис в Instagram перед удалением: напряжённое, готовое взорваться. Губы плотно сжаты, взгляд острый, как неон Каннама, прорезающий ночную тьму. Она поправляет белую блузку, пальцы дрожат от сдерживаемого гнева.
— Щибаль… — шепчет она, глядя в сторону особняка. — Этот мичинном опять всё испортил. И ведь красиво же начал.
Канг Ин-хо выходит из особняка Паков, его силуэт кажется почти карикатурным на фоне глянцевого Каннама. Мятая рубашка, мешковатые брюки — как издёвка над этим районом. Однако его походка спокойна, почти ленива, он не замечает бурю в глазах Со-мин.
— Добрый вечер, Со-мин-сси, — произносит он мягким, игривым голосом, словно это строчка из трека ENHYPEN, доносящегося из соседнего дома. — Как прошёл твой день?
Со-мин окидывает его взглядом, от застиранной рубашки до нелепых брюк, и её брови взлетают. «Чинча, он серьёзно? Заявиться в таком виде в дом Паков, о чём он только думал?» — думает она, чувствуя, как гнев закипает ещё сильнее. Она молча кивает на машину, стараясь держать себя в руках.
— Садись, — рявкает она, кивая на машину. — В таком виде тебя даже delivery-мопеды не подберут. Разве только то убитое такси, на котором ты приехал. И то — по ошибке.
Ин-хо улыбается, и его янтарный глаз блестит, как неоновая вывеска.
— Благодарю, весьма любезно с твоей стороны, Со-мин-сси, — отвечает он и, не дав ей опомниться, открывает водительскую дверь и садится за руль.
Со-мин замирает. Её пальцы сжимают ключи так сильно, что узоры отпечатываются на ладони.
— Щибаль... — шепчет она. Он просто сел — и всё. Ни спросил, ни объяснил. Просто сел. Как в своей машине. Как в своей жизни.
«Этот парень — как вирус. Незаметно проникает, захватывает, и ты уже не можешь вспомнить, как всё началось».
Она обходит машину и падает на пассажирское сиденье с тяжёлым вздохом. Протягивает ключи, в её взгляде — напряжение натянутой струны.