Фидель Кастро
Шрифт:
Кастро – Хрущеву 26 октября 1962 года:
«Уважаемый товарищ Хрущев, анализируя сложившуюся ситуацию, нам кажется, что кризис неизбежно разразится в течение 24 или 72 часов.
Есть два приемлемых варианта: первый, самый оптимальный, это воздушная атака на определенные вражеские объекты; второй вариант, менее приемлемый, это наземная атака. Но для этого нам понадобится большое количество сил, и к тому же это наиболее агрессивная форма нападения, что может нам помешать в дальнейшем.
Моральное состояние кубинцев на высоте, и они героически смогут противостоять агрессору.
В такой ситуации надо
Если все–таки случится второй вариант и империалисты завоюют Кубу, опасность такой агрессивной политики настолько велика, что после этого события Советский Союз не должен допустить обстоятельств, в которых станет возможной первая ядерная атака империалистов.
Я говорю Вам это, потому что думаю, что агрессивность империалистов на самом деле очень опасна и, если они не побоятся первыми напасть на Кубу, поступившись Законом, это будет самый ответственный момент.
До последнего момента мы надеемся, что мир будет спасен. Но в то же время мы можем посмотреть в глаза сложившейся ситуации.
Я еще раз выражаю бесконечную признательность нашего народа советскому, который так щедро помогал нам.
По–братски, Фидель Кастро».
Хрущев – Кастро 28 октября:
«Уважаемый товарищ Фидель Кастро, наше письмо президенту Кеннеди помогло решить конфликт, защитить Кубу и избежать войны. Но сейчас в Америке управляют военные из Пентагона. Сейчас, когда мы достигли соглашения, Пентагон ищет подтекст, чтобы отменить соглашение. Они придрались к самолетам–разведчикам, которые летают над Вашей территорией. Вчера Вы сбили один из них, чего Вы раньше не делали, и этот шаг они восприняли как благоприятный для неподписания соглашения.
Н. Хрущев».
Кастро – Хрущеву 28 октября:
«Уважаемый товарищ Хрущев, позиция нашего правительства в связи с этим соглашением спокойная.
Я бы хотел объяснить Вам кое–что, связанное с противовоздушными средствами защиты, которые мы осуществляем. Вы сказали: «Вчера Вы сбили вражеский самолет, чего Вы раньше не делали».
Раньше не было такой опасности полетов над нашей территорией вражеских самолетов.
Сейчас был не тот случай. Мы опасались неожиданной атаки на военные установки. Мы решили сбить самолеты, потому что они летели прямо на наши базы вооружения и одним ударом могли их разрушить. Поэтому 24 октября мы мобилизовали 50 противовоздушных установок, чтобы помочь позициям советских сил. Если мы хотели избежать риска внезапной атаки, нам необходимо было дать приказ стрелять.
Раньше полеты были хоть как–то скрыты. Вчера правительство США попыталось добиться привилегии летать над нашей территорией в любое время дня и ночи. Это нас не могло устроить. Однако мы согласны избегать инцидентов, которые могут принести вред переговорам, и мы дали указание нашим установкам не стрелять, но только пока длятся переговоры.
Также я хотел бы сообщить Вам, что мы категорически против инспекции нашей территории.
Мы прекрасно понимаем, как необходимы усилия, которые Вы предпринимаете для сохранения мира, и мы полностью согласны, что надо бороться за эту цель.
По–дружески, Фидель Кастро Рус».
Хрущев – Кастро 30 октября:
«Уважаемый товарищ Фидель Кастро, мы получили Ваше письмо, написанное 28 октября, и протокол Ваших переговоров с нашим послом.
Как мы уже сказали нашему послу, среди некоторых кубинцев существует мнение, что надо было заключить другое соглашение, но никак не соглашение о вывозе боеголовок с Кубы. Кроме того, существуют мнения, что мы и Вы не осуществили переговоры по этому вопросу. У нас сформировалось мнение, что наши боеголовки на Кубе превратились в привлекательную силу для империалистов: они боятся, что эти боеголовки могут быть запущены в их сторону, поэтому они хотят их уничтожить бомбардировкой с воздуха или нападением на Кубу. И надо держать их вдали от сражения.
В Вашем письме, которое я получил 27 октября, Вы нам предлагаете атаковать первыми территорию врага. До недавнего времени мы были готовы принять это предложение. Это бы не был один удар, это было бы начало мировой ядерной войны.
Уважаемый товарищ Фидель Кастро, я считаю Ваше предложение некорректным, хотя и понимаю Ваши мотивы.
Мы пережили самый серьезный момент, когда могла разразиться ядерная война. Понятно, что США пострадали бы, но также пострадали бы и Советский Союз, и социалистические страны. То, что касается Кубы, очень сложно сказать, чем это могло для нее закончиться. Первый же огонь войны обрушился бы на Кубу. Нет никакого сомнения, что
кубинский народ сражался бы героически, но то, что он также героически победил бы, это очень сомнительно. Мы договорились с Северной Америкой, что выводим с Кубы ракеты и больше не можем их располагать в какой–либо латиноамериканской стране. Этого мы достигли без ядерного удара. Мы считаем, что враг потерпел поражение. Он уже готовился атаковать Кубу, но мы заставили его отказаться от этого решения. Мы считаем это большой победой. Империалисты до недавнего времени не собирались прекращать борьбу против коммунизма. Но у нас есть свои планы и свои средства. Этот процесс борьбы будет продолжаться, пока в мире существуют две политико–социальные системы, и мы знаем, что будет наша коммунистическая система, пока еще не принятая во всем мире. Н. Хрущев».
Кастро – Хрущеву 31 октября:
«Уважаемый товарищ Хрущев, я получил письмо, написанное 30 октября. Вы считаете, что мы совещались перед тем, как принять решение о вывозе боеголовок с Кубы. В новостях, которые прибыли на Кубу, говорится о моем согласии, которое я якобы дал 27 октября. Не знаю, какие Вы от меня новости получали 27 октября, кроме моего письма, которое пришло к Вам именно 27–го.
Единственное, что мы собирались делать, товарищ Хрущев, – это готовиться к борьбе. На Кубе было только одно волнение – волнение битвы. Когда, по нашему мнению, атака врага стала неминуемой, мы были готовы ее встретить, и советские силы, которые были на Кубе, были готовы нам помогать. Опасность не могла нас остановить, потому что мы слишком долго были на этой земле и привыкли к ней. Я видел слезы в глазах многих людей, кубинцев и советских, которые готовы были умереть за независимость, удивленных неожиданным решением вывода войск.