Фидель Кастро

Макарычев Максим Александрович

Учитывая всю серьезность положения вокруг Кубы, советское правительство дало указание своему представителю в Организации Объединенных Наций Валериану Зорину поставить вопрос о немедленном созыве Совета Безопасности для рассмотрения вопроса «О нарушении Устава ООН и угрозе миру со стороны Соединенных Штатов Америки».

В ходе слушаний в Совете Безопасности ООН, куда обратились с запросами СССР, Куба и США, атмосфера накалилась до предела. Посол США в ООН Эдлай Стивенсон, произнеся свою знаменитую фразу: «Не ждите, пока вам переведут», призвал советского представителя признать факт присутствия ракет на Кубе. В ответ Валериан Зорин назвал «фальшивкой» фотографии советских ракет на Кубе. «Советы отвергали очевидное, отрицали подлинность этих фотографий. Начались дебаты. Все было импровизацией, дипломаты не готовили речи. Это было ошибкой отрицать помощь Кубе, которая была суверенной страной со своим правом защищаться. Это произошло 25 октября 1962 года», – говорил Фидель [431] . Как выяснилось позже, Кеннеди дал Стивенсону большие полномочия, в частности, требовать от Генсека ООН У Тана гарантий того, что СССР и Куба

обяжутся предпринять шаги с целью ликвидировать на территории Кубы не только все площадки для запуска ракет, но и находившееся там ракетное оружие. Если же соответствующие заверения от Москвы на этот счет не будут получены, США вправе посчитать «бессмысленными» дальнейшие переговоры с СССР и Кубой [432] .

431

Cien horas con Fidel, Conversaciones con Ignacio Ramonet, p. 313.

432

Очерки истории российской внешней разведки. Т. 5. С. 717.

Вечером 25 октября 1962 года в Вашингтоне состоялось очередное заседание Совета национальной безопасности. Директор ЦРУ Маккоун и представитель Пентагона заявили, что, «поставив вопрос в ООН, США ничего не добились и еще больше подорвали свой престиж». Они настойчиво требовали, чтобы президент Кеннеди в течение 48 часов исправил положение и принял меры для уничтожения ракетных площадок на Кубе военными средствами [433] .

Фидель Кастро тем временем недоумевал, почему Советский Союз продолжает отрицать наличие ракет на Кубе, ведь это уже стало известно всему миру. По логике вещей выходило, что вспыхнувший конфликт является противостоянием Гаваны и Вашингтона, что давало дополнительные преимущества американцам. В условиях «молчания Москвы» они продолжали усиливать психологическое давление на Кубу.

433

Там же. С. 713.

«Надо подчеркнуть, что революционная Куба не дрогнула перед этими испытаниями, – вспоминал посол СССР на Кубе Александр Алексеев. – Вся страна превратилась в четко управляемый и организованный военный лагерь. Мужество кубинцев передавалось и нам, советским людям, в том числе воинскому контингенту. Не было никакой паники, никто не пытался покинуть Кубу» [434] .

Во многом из–за этого американцы не стали переходить роковую черту. «Для Фиделя самый легендарный лозунг кубинской революции „Родина или смерть“ не является пустыми словами, – говорил мне Николай Леонов. – Это глубокая личная убежденность как его самого, так и его соратников и многих кубинцев. И это убеждение было главным лейтмотивом поведения как кубинских руководителей, так и простых жителей Кубы. Сражаться в любом случае. И, если надо, погибнуть за свою родину. Сам Фидель потом неоднократно говорил: „Мы были готовы пожертвовать собой“».

434

Алексеев А. Карибский кризис. Как это было // Эхо планеты. 1988. № 33. С. 31.

Спустя десятилетия кубинский лидер рассказывал: «Мы располагали определенной информацией, довольно важной, но в основном у нас были интуиция, чутье и правило: агрессия не должна застать нас врасплох, лучше провести мобилизацию 20 раз, даже если ничего не произойдет, чем не провести мобилизацию и стать жертвой нападения. Мобилизованные войска, мобилизованная страна в 20—25 раз сильнее страны, застигнутой врасплох. Так случилось с Советским Союзом в июне 1941 года, так случилось со Сталиным, когда он поступил как страус, – спрятал голову в песок, в то время как немцы сосредоточили вблизи границы три миллиона солдат, десятки тысяч машин, тысячи и тысячи танков, тысячи и тысячи самолетов и напали на него в воскресенье, когда многие офицеры и солдаты были в увольнении, и уничтожили на земле почти всю авиацию. Невероятная история, мы хорошо ее знаем, потому что много читали о той войне и она способствовала обогащению нашего опыта во многих областях» [435] .

435

Из выступления Фиделя Кастро на закрытии I Международного конгресса по культуре и развитию в Гаване 11 июня 1999 года.

26 октября Джон Кеннеди дал указание госсекретарю Раску создать временное правительство из числа кубинских эмигрантов. А 27 октября Карибский кризис достиг кульминации. На совещании в Белом доме Джон Кеннеди зачитал сообщение о том, что над Кубой сбит американский самолет У–2, а его пилот погиб. Все присутствовавшие на совещании потребовали разбомбить все ракетные установки на Кубе.

Самолет был сбит по личному указанию Фиделя. «Мы решили стрелять по североамериканским самолетам, которые почти касались земли, – рассказывал он. – При низком полете летчик не мог нас засечь, и мы атаковали внезапно. Мы слушали советских военных, которые говорили, что нельзя допускать совсем низких полетов. Мы сначала предупредили, что будем стрелять. Потом открыли огонь из противовоздушной артиллерии. 27 октября одна батарея противовоздушных ракет в восточной провинции, руководимая советскими специалистами, сбила самолет–разведчик У–2. Это могло привести к началу войны. В любой момент мог произойти новый инцидент, что означало бы начало войны. И я могу сказать, что люди были спокойны и готовы <…> Мы не собирались отступать» [436] .

436

Cien horas con Fidel, Conversaciones con Ignacio Ramonet, p. 313—314.

В этот самый кризисный момент в одном из вашингтонских ресторанов состоялась внешне ничем

не примечательная встреча резидента советской разведки в Вашингтоне Александра Феклисова (Фомина) с известным американским тележурналистом Джоном Скали, который имел выход на клан Кеннеди и дружил с братом президента Робертом. Скали прямо сказал, что вооруженная операция против Кубы должна начаться с серии массированных бомбовых ударов в ближайшие 48 часов. «Почему бы Фиделю Кастро не выступить с заявлением о готовности демонтировать и вывезти ракетные установки, если президент США даст гарантию о ненападении на Кубу? – размышлял Скали. – Если бы Кастро сделал подобное заявление, оно нашло бы благоприятный отклик в правительственных и военных кругах США». Журналист отказался назвать фамилии американских руководителей, которых он имел в виду [437] . Тогда Феклисов, которого никто не уполномочивал делать какие–либо заявления, неожиданно сказал: «Тогда мы захватим Западный Берлин. Вряд ли нашим дивизиям потребуется больше 24 часов, чтобы с помощью войск ГДР сломить сопротивление американского, английского и французского гарнизонов» [438] . Скали опешил от такого откровения Феклисова, о принадлежности которого к советским спецслужбам ему ранее сообщило ФБР. По воспоминаниям Героя России А. С. Феклисова, скончавшегося в октябре 2007 года, через три часа Скали принес ему компромиссные предложения урегулирования Карибского кризиса, уточнив, что они исходят от Белого дома. Скали заявил, что «представители СССР и США могут обсудить в Нью–Йорке этот вопрос вместе с Генсеком ООН У Таном, а также между собой» [439] .

437

Очерки истории российской внешней разведки. Т. 5. С. 716.

438

Тогда мир попал в цейтнот // Российская газета. 2007. 31 октября.

439

Фурсенко А. А., Нафтали Т. Безумный риск: Секретная история Кубинского ракетного кризиса 1962 г. C. 363.

Так или иначе, но благодаря совместным усилиям дипломатов, разведчиков, политиков и журналистов Никита Хрущев и Джон Кеннеди, преодолев внутренние противоречия и внешние обстоятельства, нашли в себе мужество пойти на компромисс.

К счастью, Джон Кеннеди не пошел на поводу у военных. Он лично провел переговоры с Никитой Хрущевым по прямой телефонной связи. 27 октября в официальном послании советского правительства были выдвинуты условия, послужившие основой для урегулирования кризиса. В ответ на согласие СССР вывести ракеты с Кубы Джон Кеннеди дал заверения, что США откажутся от вторжения на Кубу и отменят карантин. Один из «ястребов» генерал Лемей лютовал, он стукнул кулаком по столу и крикнул: «Господин президент! Вы не можете этого делать. Это величайшее поражение в истории Америки». Кеннеди, выдержав паузу и выждав, когда угомонится беснующийся генерал, сказал: «Все свободны, господа!» А Лемей, выйдя из кабинета, продолжал твердить: «Мы проиграли!»

28 октября Хрущев направил письмо Кеннеди, в котором сообщалось о демонтаже ракет и выводе войск. Соединенные Штаты согласились на демонтаж своих установок в Турции, а также официально отказались от каких–либо попыток сменить вооруженным путем режим Кастро. Для американской политической элиты послание Хрущева Кеннеди о ликвидации советских ракетных баз на Кубе под наблюдением ООН было признано «неожиданным». «В Госдепартаменте и Белом доме считают, что Н. С. Хрущев сделал весьма своевременное предложение о ликвидации советских ракетных баз на Кубе взамен на сохранение коммунистического режима Кастро, – докладывал советский резидент. – Таким образом, Н. С. Хрущев сумел предотвратить возникновение термоядерной войны и этим завоевал в сердцах американцев и других народов симпатию и уважение. Кеннеди от соглашения с Н. С. Хрущевым по Кубе получил существенные политические выгоды, в частности, симпатию внутри страны, которая обеспечит демократической партии победу на предстоящих выборах в конгресс и победу Кеннеди на президентских выборах в 1964 году» [440] .

440

Очерки истории российской внешней разведки. Т. 5. С. 718—719.

28 октября, еще не зная о достигнутом между США и СССР соглашении, Фидель Кастро выступил со специальным заявлением. В нем говорилось, что революционная Куба никому не угрожает, а кубинское правительство готово сделать все необходимое для установления добрососедских отношений с Соединенными Штатами Америки на основе принципов мирного сосуществования государств с различным общественным строем. «Но правительство Кубы никому не позволит вмешиваться во внутренние дела своей страны. Избранный кубинским народом путь развития своего государства, путь социализма – это дело самого кубинского народа и только его», – подчеркнул Фидель.

Хрущев с оптимизмом смотрел на дальнейшее развитие ситуации. На заседании пленума ЦК КПСС 23 ноября 1962 года он успокаивал критиков американо–советского соглашения: «Будет ли вторжение на Кубу? Я не пророк и не могу делать ни предсказаний, ни заверений. Нельзя поручиться за империалистический лагерь, он с нами не советуется. Одно только знаю, что Кеннеди во время его пребывания в Белом доме нелегко будет отказаться от взятых им обязательств о ненападении на Кубу. Эти обязательства будут связывать Кеннеди, будут связывать правительство США. Остается еще два года до президентских выборов. Все говорит за то, что Кеннеди будет избран на второй срок. Это значит, что еще шесть лет президент США будет связан публичными обязательствами о невторжении на Кубу» [441] .

441

Фурсенко А. А., Нафтали /.Безумный риск: Секретная история Кубинского ракетного кризиса 1962 г. С. 451.