Фиаско
Шрифт:
– Ну и что, он все еще стоит там? – поинтересовалась Скотто, ей просто не сиделось на месте от нетерпения.
Я кивнул и, опустив бинокль, спросил:
– А что такое Амтрак?
– Общенациональная система железных дорог для перевозок пассажиров.
– Общенациональная? – переспросил я, удивившись тому, что в капиталистической экономике имеется общенародная собственность. – Выходит, этой системой управляет правительство?
– Предоставляет государственные субсидии.
– А как же тогда свободное предпринимательство?
– В этом случае
– И теперь там имеет собственное управление полиции?
– Да, она охраняет около двадцати тысяч миль железных дорог и все, что по ним перевозится: пассажиров, грузы, словом, все-все. Выделилась из системы ФБР в самостоятельное ведомство в 70-х годах, незадолго до моего прихода на службу сюда.
Она улыбнулась какому-то воспоминанию из своей жизни, но тут снова ожил радиотелефон. Снова Банзер.
– Гэбби? У меня хорошие новости, хотя есть и плохие. Знакомый парень сказал, что режиссер всего этого представления знает свое дело, черт бы его побрал. Атланта – это сердцевина всего юго-востока страны. Здесь скрещиваются свыше дюжины железных дорог, отходящие в самые разные направления.
– Прелестно, – поддела его Скотто. – Значит, наш объект может укатить куда угодно по любой из них, да еще в любое время. Если эта новость хорошая, то какая же плохая?
– Вот послушай, – рассмеялся Банзер. – Сортировочная станция здесь полностью компьютеризована. Для счистки и расшифровки номеров каждой платформы используются сканнеры. Они установлены в специальных кожухах сбоку каждой платформы. Сообщите мне код нужной платформы, а приятель уточнит все основные сведения, узнает день, время отправки и место назначения.
– Все сделаем, Джо. Проблема только в том, что контейнер еще не погружен на платформу. Нам нужно быть здесь и следить, пока его не погрузят.
– Щелкунчик, помнится, говорил, что на это может уйти не одна неделя, так ведь? Послушайте, Скотто, я считаю: отрывайтесь и поручите вести дело местным агентам…
Скотто даже глаза вытаращила. Схватив рацию, она нажала какую-то кнопку, и раздался бесконечно скрипучий звук, рвущий уши и действующий на нервы, забивающий все другие звуки.
– Джо, Джо! Не слышно вас, Джо! Повторите, что сказали. Джо, слышите меня?
Джо не видел, с какой хитрой усмешкой повесила она рацию на место и выключила, сказав при этом:
– Видимо, какие-то помехи в спутниковом канале. Мы не спали уже по меньшей мере тридцать шесть часов, только подремали по очереди и по-прежнему не сводили глаз с контейнера. Пока ничего такого, что бы требовало от нас напряжения всех сил и каких-то срочных действий. Ничего существенного не случилось, кроме того, что нельзя было спать.
Контейнер № 95824, прикрепленный к платформе трейлера, так и простоял на сортировочной станции весь день. Наступил темный вечер, мы
– Нет, лучше пойду я, – запротестовала Скотто. – Оставайтесь здесь и глаз не спускайте с контейнера.
– Да почему я? Да мне бы за счастье привалило…
– Слушайте, Катков, – нетерпеливо перебила Скотто. – Пойду я. – Она вытащила из бардачка маленький пейджер. – Если контейнер начнут двигать, жмите вот на эту кнопку. Разговаривать мы не сможем, но пейджер пошлет радиосигнал, и я тотчас примчусь.
Красные габаритные огоньки «бьюика» вскоре исчезли в темноте. Я навел бинокль на контейнер, подкрутил его и тут же услышал резкое скрежетание металла. Далеко впереди на станцию въехал длинный товарный состав и, миновав несколько стрелок, пополз по путям, грохоча и издавая запах горелого металла. К нему прицепили несколько платформ с контейнерами, но № 95824 оставался на месте. Спустя полчаса в дальнем конце станции появились огни автомобильных фар и покатили ко мне. Приехала Скотто. Она вышла из машины, широко улыбаясь, с плоской квадратной коробкой в руках, на которой красными буквами было написано: «Пицца-хат».
Я не удержался от смеха.
– Это в честь моего нового статуса бездомного бомжа?
– Который приобретен, между прочим, заочно. Сначала я углядела соблазнительные техасские гамбургеры в кафетерии через дорогу от бензоколонки, где заправлялась, но потом отказалась.
– Почему же? Слишком хорошо для нас, что ли?
– Да не в этом дело. Я вообще-то могу питаться всякой дрянью, да и питалась ею, когда работала на границе штата южнее Браунсвилла. Не взяла их потому, что иначе попалась бы на глаза любимым ребяткам из трейлера, которые и так заставили меня изрядно поволноваться.
– Имеете в виду тех двоих?..
– Их самых. Мистера Не-Трогай-Мой-Грузовик и его подручного с ружьем наперевес. Их тягач припаркован напротив бензоколонки.
– А могли они вас заметить?
– Да кто их знает? – Скотто недоуменно пожала плечами. – Вообще-то я их не видела, только контейнеровоз и засекла.
Мы устроились на заднем откидном борту брошенного пикапа и вгрызлись в пиццу. Скотто быстро покончила с первым куском и уже нацелилась на второй, но не стала есть, а уставилась вдруг в темноту.
– Довольно вкусно, – проурчал я. – Что это вы? Принимайтесь за следующий.
– Что-то аппетит пропал, – озабоченно пробормотала она. – Я все думаю и думаю насчет этого… ну, насчет моих отношений с мужем. Не знаю, что еще я выкину.
– Один очень умный человек как-то сказал мне: «Не дрейфь, держи хвост трубой, и все будет в порядке».
– Занятный совет.
– У вас тоже все будет в порядке.
– Вы-то откуда знаете, черт возьми? Сидите там у себя да пописываете от нечего делать всякие статейки на утеху брошенным любовницам.