Фейерверки смерти
Шрифт:
— Майор Станицын, шестой отдел ГУВД, — коротко и внушительно произнес он.
— К тебе, Крот, просто сегодня повальные визиты дорогих гостей, — насмешливо сказал Свиридов. — Шестой отдел — это, если мне не изменяет память, управление по борьбе с организованной преступностью.
Станицын медленно перевел взгляд с бледного Корнилова на невозмутимо улыбающегося Владимира и произнес непререкаемым тоном:
— Все так и одновременно не совсем так, гражданин Свиридов. Мы в большей степени к вам и вашим подопечным, а не к Корнилову.
Хотя он тоже очень даже ничего.
Он
— А вот вы, гражданка, арестованы.
Саша медленно подняла на Станицына глаза, и Владимир увидел в них хрупкое оцепенелое потрясение. А Иван Германович пошатнулся и едва не упал, не оставляемый ни на секунду пристальным взглядом Микаэла Карапетяна — сдержанным и ироничным, на самом дне которого тлела упругая, неуловимая ядовитая насмешка.
— За что? — выговорила Саша.
— За организацию террористического акта, поведшего к человеческим жертвам. Преднамеренное убийство, одним словом. И вы, Александра Ивановна, — заказчик.
— Да… да вы что?! — пролепетала девушка и буквально задохнулась от ужаса и недоумения.
Ее же отец судорожно сжал кулаки и пробормотал:
— Вы с ума сошли! Я буду жаловаться на вас в администрацию! Вы…
— Спокойно, Иван Германович, — прервал его Станицын. — Дело в том, что вы еще не знаете, кто именно пострадал от инкриминируемого вашей дочери преступления.
Берг мертвенно побледнел, узкое лицо его вытянулось еще больше, а короткие толстые пальцы рваным конвульсивным движением сжались в кулаки.
— И кто же?
— Три часа назад взлетел на воздух "Мерседес-600", принадлежащий президенту "Айсбергбанка" Мещерину Евгению Ивановичу, — отчеканил майор. — Мои сожаления, Иван Германович, — добавил он, повернувшись к буквально уничтоженному этим жутким и невероятным известием Бергу.
Он рухнул на диван и судорожно схватился за лысую голову.
— И что, Евгений Иванович… он что, погиб? — пролепетал он посеревшими, непослушными губами. — Как же так?..
— Там все разнесло в клочья, заряд был килограмма два в тротиловом эквиваленте, — ответил Станицын. — Нашли окровавленную и обгоревшую подкладку его пиджака, а самого, естественно, сами понимаете…
— Да как же так, господи?
Берга качнуло вперед, и он, быть может, упал бы на ковер, если бы его не придержал за плечо Свиридов.
— Саша… — произнес Берг. — Это что… я не понимаю… как же так?
— Это провокация, папа, — ответила Александра, хладнокровно наблюдая за тем, как ей надевают наручники. — Неужели ты можешь поверить в такую смехотворную чушь?
Я — организовала убийство Евгения Ивановича? Я что — агент по имени Никита из мифического первого отдела спецназовской американщины?
— Но…
— Я не убивала Мещерина, — медленно, но твердо выговорила Александра, глядя на Станицына.
— Разберемся, — невозмутимо отозвался тот. — Но сразу предупреждаю, что есть определенные данные, свидетельствующие об обратном.
— Еще бы! — насмешливо отозвалась Саша.
Самообладание этой девушки в самом деле было удивительным, чего, и по вполне очевидным причинам, нельзя было сказать о ее
Свиридов покосился на Карапетяна и подумал, что вот если сейчас ему, Владимиру, предложат на выбор определить, кто из присутствующих в этой просторной комнате с четырехметровыми потолками вольнее всех вдыхает прохладный кондиционированный воздух и меньше всех удивляется нежданному-негаданному приезду группы захвата, так это гражданин Карапетян. А вот по лицу его босса Никиты Корнилова плавало честно сработанное остолбенелое недоумение, и Свиридов почти что мог поручиться за Крота — он ментов не вызывал.
…Простоват Никита Корнилов для совсем уж матерого бандита.
— Свиридов Владимир Антонович? — вдруг произнес Станицын.
— Совершенно верно, — без промедления ответил Владимир, ожидая, что еще придумает Станицын.
— Вы тоже арестованы.
Фраза не произвела на Владимира никакого впечатления — гораздо больше его удивило то, что события после появления группы захвата развивались так нединамично, вразвалочку, своим поступательным движением напоминая фланирование щеголя по набережной в праздничный день.
Нет бы ворваться, повалить всех носами в пол, проорать сочную канонаду ругательств, произвести несколько качественных профилактических касаний заблудших граждан сапогами — так нет же! Душеспасительные неторопливые беседы со всеми по очереди.
— За что это? — равнодушно спросил Владимир.
Услышав последние слова Станицына, Берг поднял голову и изумленно уставился на него, пытаясь найти хотя бы легкий отголосок опасной и неудачной шутки на его непроницаемом хмуром лице.
Станицын кивнул на Владимира, и тому тотчас нацепили на руки вожделенные стальные "браслеты" и грубо толкнули в грудь так, что Владимир не устоял на ногах и грохнулся в кресло… Оно завизжало колесиками по полу и плавно въехало в стену.
— Так что там такое? — переводя дыхание, спросил Владимир. — Трагическое умерщвление восемнадцати тараканов на кухонном моционе?
— Почти. Вы также подозреваетесь в убийстве, — сказал Станицын.
— Ну уж это чушь! — вдруг взвился с дивана доселе беззвучно стонущий в самом его углу Иван Германович Берг. — Уж он-то точно не убивал Мещерина, это я могу легко подтвердить.
У него алиби. Он не мог подложить взрывчатку в его машину, потому что безотлучно находился при мне! Он мой личный телохранитель! Или, быть может, вы обвините и меня… в том, что я убил собственного друга и многолетнего компаньона? А, майор Станичкин?
— Станицын, — спокойно поправил тот. — Я и не утверждаю, что ваш телохранитель причастен к взрыву автомобиля Мещерина. Ему инкриминируется иное…
Он посмотрел на уже почуявшего что-то совсем недоброе и в самом деле жуткое Владимира тяжело, испытующе и серьезно и веско закончил фразу:
— Вы, Свиридов, подозреваетесь в преднамеренном убийстве Алексея Мещерина. Сына Евгения Ивановича.
Свиридов вздрогнул:
— Кого?
— Алексея Мещерина, убитого вчера вечером. По этому делу существуют самые подробные показания очевидцев. Где вы были вчера примерно в одиннадцать часов вечера?