Фейерверк волшебства

Гурангов Вадим Алексеевич

Подмигнув Тараканову с Юлькой и чудовищно коверкая русские слова, Нарайян объявил следующий номер:

— Для моих друзей из морозной Москвы исполняется зикр «Фри сьирка поу пьят рублэй»!

Вовка был на сто седьмом небе от радости: наконец-то он станцует любимый зикр, который стал его частичкой! Едва лишь Нарайян ударил по струнам и запел своим хрипловатым глубоким баритоном, как фонтан энергии вылетел из макушки Тараканова и взмыл ввысь. Вовка, каким он себя знал, перестал существовать, вместо него бушевал вихрь чистой энергии.

Фантастическая мощь низкой мужской партии гармонично

переплеталась с проникновенностью и какой-то пронзительной, неземной красотой высоких женских голосов. Когда танцоры, взявшись за руки, молча стояли после зикра, с противоположного берега озера донеслась протяжная мантра местной буренки:

— Ммууууу!

В шатре разразился громовой хохот, и Вовка воскликнул:

— Создатель отозвался!

С той минуты и до конца слета мычание с другого берега являлось для Вовки большим «ТАКом» и означало полное одобрение высших космических сил.

Взрывная мощь Нарайяна смягчилась мистерией Императора Сверхтонких Вибраций — на арене появился Джон Абдулла Пукинс, эсквайр. Мастер выдал свой шедевр, красивейший христианский танец «Кирие Элеисон» (Господь милосердный). Этот танец вызвал эффект сатори, проникновения во что-то неописуемое.

Но самые сильные впечатления произвели на Тараканова ночные зикры американца Марка, шейха суфийского ордена.

Высокий белобрысый Марк, с добродушным лицом и носом картошкой, скорее походил на русского Ванька, чем на суфийского шейха. Но он врубил такую мощь в своих незатейливых, на одну ноту, зикрах, что потряс Вовку, да и многих других, до глубины души.

Ночные зикры начались после полуночи. Народу было немного, человек тридцать-сорок, в основном фанаты зикров, те, кто чувствуют энергию. Публика танцевала с воодушевлением часа два, и, несмотря на холодную ночь, к окончанию зикров футболки и штормовки были насквозь мокрыми от пота. Но усталости не было, наоборот, — необычный прилив сил и кристальная ясность сознания.

Особенно прошибло Вовку на сидячих зикрах, когда участники, держась за руки в кругах, мотали головой слева-направо и громко распевали мантры. Сердце и позвоночник раскалились до невероятной степени, и Тараканов погрузился в нескончаемый духовный оргазм.

Пиком энергетической накачки стал зикр обалденной силы, когда в одну мелодию вплетались три-четыре мантры, исполняемые одновременно. Получалось изумительной красоты многоголосье, которое постоянно менялось и играло разными оттенками тембров. От этого пения и ритмичных движений с концентрацией на полыхающем сердце Вовка погрузился в глубочайший транс. Он наполнился такой силой, что потом удивлялся, как физическое тело способно выдерживать подобные энергии.

Тропинка к этим состояниям была проложена еще через йогу, да и семинары Болеслава подготовили тело Вовки к неистовым потокам Силы, охватившим его с головы до ног и забросившим в глубины непознанного. Несколько раз во время ночного зикра Тараканов испытал совершенно запредельные переживания. Это был контакт с неведомым, с Бездной, в которую нырять страшно. Вовка стоял на краю и понимал, что еще шаг туда и исчезнет его личность, привычная раковина, — все это лопнет, как мыльный пузырь. Изменение будет необратимо. В этот момент перепуганный ум Тараканова завопил: «Нет,

пока рановато, я еще здесь не наигрался!» и страх отбросил Вовку назад в привычный мир.

Эксперименты с Луной. Любовь в палатке

После зикров были объятия на полчаса. Обнимались безмолвно, подолгу сливаясь с партнером в едином дыхании, обмениваясь чувством прикосновения к великой тайне. Тараканов не обнаружил в шатре Дашу, хотя видел, что она участвовала в последнем зикре.

Выйдя из шатра, Вовка заметил Катю и Дашу, которые хохотали, взявшись за руки. Тараканов подошел к ним, и девушки взахлеб стали рассказывать, что с ними произошло. Начала повествование Даша:

— Как только я увидела Катю, то поняла, что знаю ее. А когда мы встретились в паре, я через ее глаза куда-то вылетела и увидела себя и Катю в белоснежных хитонах. Я попала в одну из прошлых жизней, где мы были египтянками.

— Я Дашу тоже узнала, она в той жизни убила меня ножом, — взволнованно встряла Катя. — У нас еще третий есть, парень из Мексики, мы его в следующем году найдем. Его она тоже убила.

— Какая кровожадная. Страшные сказки на ночь рассказываете, — усмехнулся Вовка, всем своим видом и интонацией голоса давая понять, что рассказ может оказаться правдой.

— Да, так было нужно. Убийства были ритуальные, чтобы мы в этой жизни встретились, — продолжила Катя. — Я ту, прошлую, жизнь давно вспомнила, а сегодня, глядя в глаза Даши во время зикра узнала ее.

Тут уже Даша перебила:

— Когда танцы закончились, мы слились в бесконечном объятии, а затем, не произнеся ни одного слова, взялись за руки, вышли из шатра и стали смотреть на Луну.

— Да, Луна сегодня необыкновенно красивая — полнолуние посреди белой ночи, — поддакнул Вовка.

— Мы взялись за руки вот так, — показала Даша, сложив левую ладонь лодочкой, будто туда была налита драгоценная жидкость, и девушка старалась ее не разлить. Катя накрыла правой рукой Дашину ладонь так, что их ладони образовали подобие шара.

— Едва мы так взялись, — вновь заговорила Даша, — как между ладоней появилась раскаленная точка, которая стала быстро увеличиваться и превратилась в стремительно вращающийся огненный шар, который раскалил наши руки. Не сговариваясь, мы размахнулись и, разжав ладони, резко бросили этот шар в Луну. Мы даже услышали звук, будто вылетел снаряд из пушки.

— Луна была за облаком, — не выдержала Катя, — а после нашего броска она стала прыгать, будто взбесилась! Несколько раз Луна выскакивала за край облака, а потом возвращалась обратно.

— Я тоже видела! — возбужденно подтвердила Даша, — Луна прыгала приблизительно на пять своих диаметров! От нее к нам в ответ пошел энергетический клин. Когда он до нас долетел, наши тела стали сотрясаться в такт прыжкам Луны. Мы заорали от восторга, так как поняли, что воспринимаем одно и то же, и это не галлюцинация!

Вовка просто онемел — он ожидал услышать все, что угодно, но до такого додуматься было просто невозможно.

— Ну вы и крутые, — ответил он. — Сколько мне надо тренироваться, чтобы запросто делать подобные вещи, непонятно… Пашешь здесь, пашешь, йогой больше десяти лет занимаешься, теперь танцами, а тут бац — и вторая смена!