Фея Темной
Шрифт:
— И я тебя. — шепнула Мел, зажмурившись от мучительного счастья с горьким привкусом обещанного расставания.
А потом, решившись, повернулась к алтарю. Тоже подняла взгляд на богов, отчётливо ощущая, что её действительно внимательно слушают. Взяла у мужчины нож и поднесла над чашей другую руку.
— Перед ликом вашим, боги этого мира, я Мелора Сэйрано, беру этого мужчину в мужья, как своего Единственного, свою Пару, как того, кого выбрали моё сердце и душа… Клянусь подарить ему всю свою любовь и доверие, что бы нас впереди не ждало. — произнесла то, что почувствовала правильным и лезвие прочертило огненную дорожку по раскрытой ладони. —
Неверящим взглядом она следила за каплями крови, бегущими по её запястью, падающими в чашу, чтобы смешаться с вином и кровью Стэфана.
Уже почти её муж, перехватил раненную руку, поцеловал ладонь и порез сразу же затянулся, под действием его магии. А потом к её губам поднесли ту самую чашу. И Мелора сделала этот глоток, связывая его с собой не только магическими обетами, но и кровью, не в силах отвести взгляд от его гипнотично-красивых глаз. Словно во сне, она наблюдала, как то же самое сделал и он, а остатки вина с их кровью пролил на алтарь, закрепляя обряд.
Багряно-красная жидкость вспенилась под пристальным взглядом Стэфана и тут же впиталась в каменную поверхность. Мелора, чувствуя странное опьянение, покачнулась и привалилась к своему… мужу. Подумать только. Она замужем. И за кем? Даже полное имя его только сегодня услышала. Вспомнить бы сейчас, как именно оно звучало. Что-то смутно знакомое, словно она уже слышала его раньше. Но сквозь туман в голове ничего путнего не пробивалось.
— Что со мной? — никогда раньше она не слышала, чтоб от свадебного обряда невеста пьянела и глупела. Даже здесь она сумела отличиться.
— Мы провели двойной обряд. Магический и кровный, который когда-то использовали для объединения сил и циклов жизни супругов. Я намного сильнее тебя и сейчас тебя штормит от моей силы. — пояснил Стэфан, подхватывая её на руки.
— Зачем это? Разве нельзя было просто… — она неопределённо махнула рукой и едва не попала ему в глаз.
— Нет, маленькая. Чтобы исцелиться, тебе потребуется вся сила, что я смогу тебе отдать. — её муж грустно улыбнулся. Перехватив её удобней, открыл портал и шагнул в него. Мелора ожидала, что они окажутся в спальне, а вместо этого с удивлением поняла, что впервые попала в его святая святых, логово, которое за последние дни уже начала ненавидеть.
— А зачем мы в твою лабораторию пришли? Ты будешь ставить на мне опыты? — насупилась девушка.
— Ты ведь не против? — иронично хмыкнул он.
— А что мне за это будет? — закинула она ему руки на шею и подозрительно прищурилась.
— А что ты хочешь?
— Первую брачную ночь. Чтоб вспоминать, пока не вернусь к тебе.
— А ты вернёшься?
— Конечно. Я ведь люблю тебя. А ты меня. Почему ты раньше мне не говорил? Почему убегал постоянно?
— Так надо было, малыш. А сейчас надо, чтобы ты позволила взять немного твоей крови.
— Для тебя хоть всю. — Мелора никогда раньше не чувствовала такой эйфории. Её переполняло желание смеяться и плакать одновременно, танцевать, любить, целовать своего ненаглядного сурового мужа, кусать его тонкие алые губы, скользить пальцами по бледной коже.
Стоило ему усадить её на огромный дубовый стол, сдвинув в сторону какие-то записи и книги, как она тут же воспользовалась возможностью обхватить ногами Стэфана за торс и притянуть к себе. Он впрочем и не сопротивлялся. Толкнулся бёдрами, вдавив более чем возбуждённый член в её пылающую жаждой промежность. Девушка хрипло выдохнула, откидываясь назад. И тут же
— Храбрая малышка. — шепнул Стэфан, заживляя рану, снова целуя руки, губы шею. — Потерпи ещё чуть-чуть.
Он немного отстранился и запечатал колбу с её кровью, повёл рукой создавая заклинание стазиса и отложил подальше в сторону. А потом положил руки ей на бёдра, притягивая ближе, склонился к самим губам и сообщил хрипло.
— А теперь время исполнять мою часть сделки, жена моя.
Он обхватил её лодышки и заставил отпустить его, опуская ноги. Однако не успела Мел разочарованно выдохнуть, как была опрокинута на стол и штаны слетели с неё в одно мгновение, вместе с сапогами. А дальше Стэфан заставил её упереться пятками в край стола, широко разведя ноги, полностью открыв для себя. И неожиданно для неё снова поднял короткий клинок, которым пользовался недавно.
— Не смей шевелиться, жена моя. — шепнул он ей прямо в распахнутые губы и провёл плашьмя кинжалом по пульсирующей на шее венке, скользнул лезвием дальше, в ложбинку между грудями и потянул вниз, срезая пуговицы рубашки.
От острого чувства прикосновения клинка к коже она вся покрылась мурашками. Верила, что Стэфан не сделает ей больно и всё равно трепетала от каждого касания холодной стали.
— Сладкая, послушная девочка. — довольно пророкотал её муж, когда полы рубашки разошлись, обнажая напряжённые вершинки груди и покрытый мелкими бисеринками пота живот. — Если бы ты только знала, как сильно я не хочу тебя отпускать, как сильно хочу спрятать от всего мира и никому не отдавать. Моя светлая любимая малышка.
Он склонился над ней и провёл языком по сморщенной горошинке соска, ущипнув за другой.
От острого, прострелившего всё её тело желания Мелора тонко вскрикнула и выгнулась дугой. Стэфан низко рассмеялся и обхватил губами всю ареолу, прикусывая и ударяя языком, при этом стремительно избавляясь отсобственной одежды. Она попыталась ухватить его за волосы, но её руки были тут же перехвачены и прижаты над головой, усугубляя чувство беспомощности и возбуждения.
— Стэфан, пожалуйста. Я хочу тебя.
Её тело пылало. В крови бушевал пожар, кожа едва не искрилась от каждого его прикосновения и девушке казалось, что она умрёт, если сейчас же не станет с ним единым целым. Миг, когда гладкая головка прижалась к её щёлочке, едва не лишил её разума. Мел застонала и толкнулась навстречу бёдрами.
— Жена моя. — выдохнул Стэфан хрипло ей на ухо и одним движением вонзился в её податливое тело. Вышел и ударил снова. — Моя. Моя. Моя, пока я жив.
Ещё никогда она так остро не ощущала его обладание, никогда так полно не принадлежала этому мужчине, никогда не отдавалась так иступлённо, словно в последний раз, словно потеряет его, если выпустит из своего тела. Сходя с ума от любви и жажды обладания им, она встречала каждый толчок на полпути. Не имея возможности впиться пальцами в широкую спину, девушка вонзила зубы в мускулистое плечо, сорвав с его губ полустон-полурык. И чувствовала, что Стэфан принадлежит ей так же, как и Мел ему. Её муж. Тот, с кем вместе она без опасений сорвалась в пропасть затмевающего разум наслаждения, растворяясь в разделённом на двоих обладании друг другом.