Фея Лоан
Шрифт:
Почему?
– хотела спросить удивившаяся девушка, но решила не лезть с некорректными вопросами, опасаясь еще больше задеть мужское самолюбие Семена. Ее дело беречь его от психических потрясений, а не устраивать их. Пусть он не знает элементарного, не развит в каких-то вопросах - какое это отношение имеет к их союзу? Семен и она вместе - остальное частности, которые вполне исправимы.
– Хорошо, - кивнула послушно.
У Семена сердце екнуло и жар желания пошел по телу: вспомнилась покорность Феи в ином плане.
– В кого же ты
– прошептал, подтягивая девушку к себе, усадил на колени, обнял, волосы с лица убрал, пытаясь заглянуть в глаза ей.
– Мама у тебя особа бойкая, брат тоже не тихоня, про отца молчу - танк, одно слово. А ты совсем другая, неперечливая, нежная.
Хотел поцеловать, но девушка отвернулась:
– Не надо.
– Надо, - обхватил ладонями лицо.
– Для тебя опасно…
– Я уже знаю, что происходит при поцелуях. Брат твой просвятил. Ты зря меня жалела - со мной ничего не будет, и не было бы. Если б ты сразу объяснила что к чему, мы избежали многих неприятностей. Не отворачивайся больше, не ускользай. Тебе нужно то, что есть у меня, а мне… что есть у тебя.
– Что же?
– удивленно распахнулись ее глаза.
– Твои губы, - улыбнулся и приник к ним. И словно оглушили, контузили навек - опять он потерялся. И чем больше отдавал, тем больше хотелось отдавать, и затянуть до бесконечности сладость поцелуя, головокружительного как полет над облаками. Фея жадно, без стыда исследовала его рот языком, как опытная женщина, но под его руками билось от стыда тело неискушенной девушки, взволнованной невольной лаской. Семен понял, что не выдержит, да и не может, не желает больше ждать, и уложил любимую на постель, прижал, освобождая от туники. В тот миг он потерялся, себя не помнил, мир не знал.
Глухота, немота накрыла и только страсть бурлила в венах.
Какой там потерпеть, дать ей вспомнить себя, вспомнить самому, что девушка недужна? Все вылетело прочь и напрочь.
Что было сам не помнил. Очнулся от осознания, что Фея не шевелится под ним и словно вынырнул из бездны. Испугался, того, что натворил, отпрянул, вглядываясь в лицо любимой.
Девушка лежала вытянувшись и хмуро изучала потолок.
Ну, елки!
– застонал, не зная что сказать. И стоило пилить бог знает сколько парсек, чтобы напором напугать девочку до полусмерти, выказав свою необузданность!
Болван! Медведь!
– Фея?
– позвал тихо, дичась, ругая сам себя.
– Я это… ты…
Ну, вот! Он еще и мямля!
Девушка покосилась на него, сосредоточенно нахмурилась и спросила осторожно:
– Что это было?
Семен шумно вздохнул и лег на спину: дубина!
А что было, правда? Ни черта не помнит. Один поцелуй, а голову снесло, как смерч поселок в Алабаме.
– На этот раз ты подарил мне ребенка?
– спросила Фея.
Семен удивленно покосился на нее: только и интересует?
– Он точно будет?
Мужчина решился, повернулся к ней:
– Я виноват…
– Конечно. Прошлый раз ты оставил меня
Тьфу!
– Фея…
И что сказать?
Так и застыли оба, разглядывая друг друга. И вдруг прыснули от смеха, обнялись.
Глава 46
Три дня Констант разглядывал заблокированные двери покоев сестры и таранил взглядом Монторриона. Тот был не в лучшем расположении духа, понимая, что сейти ускользает от него. И быть бы беде - сцепились бы как водится, если бы не явился сегюр.
За три дня что он провел рядом с женой и новорожденными, ему не поступило ни одного доклада от кафиров о состоянии дочери, зато Стейпфил не преминул поведать о странном затворничестве дочери. И аппетите. Каждый день в покои Эйфии доставлялась пища не меньше, чем на экипаж гоффита дальнего следования. Это навевало на мысль, что дочь завела особо прожорливого зверька с весьма странными пристрастиями в пище: фрукты, овощи, фэй без меры и блинчики, лепешки, каши с повышенным белковым содержанием.
Действительно странный зверь, еще страннее поведение и состояние наследницы, уже ни коим образом не напоминающей поведение умирающей.
Метаморфозы изрядно удивили и насторожили сегюр, и он явился лично к ней, чтобы узнать, что происходит.
Смерил холодным взглядом щенков, что отирали двери в покои сейти и видно мечтали померится силами. Парни тут же разошлись в разные стороны и сделали вид, что их нет вовсе.
Лоан впечатал ладонь в сенсор и услышал ответный зуммер блокировки.
Как это понимать?
– нахмурился.
Глаза Феи широко распахнулись, руки прижали грудь Семена, не давая ему лучше устроить ее на себе.
– Что?
– не понял он.
– Тс!
– приложила палец к губам и обернулась - на сенсорной панели высветилась энергетика ладони отца. Девушка вскрикнула и проигнорировав желание мужчины удержать ее в своих объятьях, скатилась с постели. Заметалась, путаясь в простынях в поисках одежды Семена и своего хитона.
– Ты чего?
– встревожился он, заподозрив обострение болезни.
– Отец!
– выдохнула, указав рукой на дверь. Глаза с вертикальными зрачками испуганные. И смех и грех - испуганный вампир. Хотя какой вампир? Глупышка…
Семена подкинуло - дошло:
– Отец?!
Все, конец идиллии, инопланетного рандеву. Приехали - вокзал.
Ладно.
Сел, обернув бедра атласной простынею и приготовился к битве с флэтонским титаном. Пусть попытается сдвинуть.
– Открывай, пора познакомится…
– Ты не понимаешь!
– рухнула на колени Фея, неожиданно для мужчины. Сунула в руки одежду.
– Умоляю, спрячься! Пожалуйста! Пожалуйста! Он убьет тебя! Ты ничего еще не знаешь, не понимаешь! Нам нужно время! Ради меня, ради себя, ради нашего будущего ребенка!
– взмолилась.