Фея Лоан
Шрифт:
И рванула прочь из покоев сына, оставив Семена в растерянности и глубоких раздумьях - не у него ли "глюк пожизненный в голове"? И что вообще все это было?
Мать Феи? Эта?!
У мужчины образовался тик века.
Ниии…чего себе!
Глава 45
Констант вернулся вместе со слугами, что начали накрывать на стол. Парень был мрачен и озабочен, он то и дело испытывающее поглядывал на Горца, но
Хорошо хоть расстановку сил понял - Фея его ждала, она "за", мать ее, которую тещей только в бреду назвать можно - тоже "за". И какой-то Сергей. Негусто на его стороне, но что-то.
Как только слуги покинули залу, Констант,жестом пригласил мужчину за стол и сев напротив, сказал:
– У меня к тебе деловое предложение.
Семен, кивнул: излагай, и сунул в рот ложку красноватого желе, с виду приятного. И скривился от его вкуса, огляделся, куда бы выплюнуть эту гадость. Сообразил, что некуда и с трудом проглотил, перекосившись от омерзения. Констант подвинул ему бокал с шеврио:
– Маме тоже не нравится парфе из морских водорослей.
Семена передернуло. Он залпом выпил вино и с настороженностью оглядел другие блюда: опять же, приятные с виду.
– Без экзотики что-нибудь есть?
– Блинчики из кальмаров, - указал на стопку золотистых лепешек.
– Запеканка из рыбы, пюре из водорослей со специями…
– Не надо, - отрезал мужчина, пододвинув к себе лепешки.
– Излагай свое предложение.
Констант замялся на минуту и спросил:
– Чего ты желаешь?
– Лепешки ничего.
– Я не о пище.
Семен задумался, смел все блины и выдал:
– Выучить ваш язык.
Парень волосами тряхнул, с минуту переваривая услышанное. Может, он как-то неясно для землянина выразился?
– Я не о банальной частности - о сокровенном говорю. Лэктор по-флэтонскому и еще пятистам языкам галактики я тебе и так дам.
– О сокровенном?
– усмехнулся Семен.
– О мире во всем мире, что ли?
Лоан вздохнул: как с ним разговаривать? На одном языке вроде бы говорят, а такое чувство, что на разных:
– Я о твоем желании.
– И я. Ты волшебник, что ли? Практику проходишь?
А это к чему?
– не понял парень, заскучал.
– Ты согласен быть моим советником?
Мужчина кивнул, продолжая трапезу:
Констант приободрился: хоть чего-то добился!
– Я могу подарить тебе шигон… дом, - поправился, сообразив, что землянин опять что-то не поймет.
– Огромный дом со слугами, помещением для рабов.
– Рабовладельцем сделать, - кивнул Семен, скрывая желчную насмешку: приметные ценности у малыша. В лоб бы ложкой за них.
– Знатным человеком, - закивал парень, обрадованный пониманию.
– Как мой троуви ты сможешь заключить союз с любой самой знатной флэтонкой…
– Даже с принцессой?
– заинтересовался.
– Нет.
Семен кивнул: понятно, мордой лица не вышли.
– Домой вернуться?
Констант обрадовался: вот оно сокровенное желание землянина!
– Конечно!
– пообещал смело, скрывая, что отпускать Горца в его планы не входит. Да и кто бы отпустил, попади ему в руки столь ценный экземпляр? Прекрасный цонхой, троуви да еще обладатель источника вечной энергии - и выпустить из своих рук? Нужно быть последним болваном.
Нет, Горец станет подарком Константа сестре, ее постоянным донором. Поможет ей выздороветь, будет поддерживать - будет доказательством Фее привязанности брата, его заботы о ней. Она оценит, поймет, что никто лучше него не сможет опекать ее, обеспечивать необходимым, понимать. И зачем ей муж, если есть брат?
– Я отправлю тебя домой, если ты поможешь мне…
Понятно, - глянул на него Семен: бартерные отношения. Иного не ожидал.
– … вернее не мне, а одной девушке. Она очень больна и ей нужна помощь - твое и-цы. Всего месяц и ты…
– Месяц?
– Да, тебе придется побыть с ней рядом. Месяц примерно. Может чуть меньше, может чуть больше.
– Нет.
– Почему? Ведь ты помог Эриннии.
– Пару раз. А месячная приписка меня не прельщает.
– Зато потом отправишься домой.
– Не факт. Хитришь ты малыш, по глазам вижу. И с логикой раздружился: то одно предлагаешь, то другое. То советником будь, дом и жену в придачу даришь, то на Землю отправить готов. Определись сначала и лгать перестань, а потом проси.
– Я приказать могу, - начал давить взглядом, сообразив, что Горец ускользает, а с ним и жизнь Феи.
– Давай, - равнодушно пожал плечами Семен. Парень, уже имея опыт приказов Горцу, расстроился: упрямец! Знал бы он, как много от него зависит.
– Ты любил?
– спросил тихо, с тоской глянув на мужчину.
Колмогорцев жевать перестал, насторожившись - сейчас юноша был похож на обычного мальчишку, у которого трагедия в жизни и он не знает что делать, как выбраться из ямы, в которой оказался. Констант больше не прятался за маску великосветского снобизма и показал себя истинного, того кто чувствовал боль и страх, действительно переживал и действительно отчаянно нуждался в помощи. Это не могло не тронуть Горца.
– Допустим, - посерьезнел он.