Фея Лоан
Шрифт:
– Тогда оставь здесь. Обещаю, что больше не перекинусь с Монти и одной фразой.
Ренни задумчиво глянул на сестру и согласился.
Но, оставляя ее на попечение Натальи и Дэйксклифа, уже сев в сейфер, позвонил Ван-Джук - пусть сестра лучше гуляет по аллеям шигона троуви с будущим мужем, чем с Монторрионом, что достаточно уже наградил семейство сегюр головной болью.
Наталья была подругой мамы и вызывала у Феи самые теплые чувства. Женщина казалась ей очень умной и опытной. Не в состоянии
Люйстик замер, ревниво оглядывая сидящих за столом мужчин и женщину, и даже не ответил на приветствие хозяина дома, однако приглашение Натальи выпить фэй, не отверг. Сел рядом с моментально смутившейся, сжавшейся и мечтающей провалиться сквозь пол девушкой, несмотря на то, что ему было переложено место напротив Дэйксклифа.
– Вы всегда допоздна задерживаетесь в гостях?
– спросил у девушки. Он пытался задать вопрос мягко, но получилось жестко и недовольно, с претензией на укор. Эйфия хотела бы огрызнуться, но, глянув в лицо Ван-Джук, смутилась и промолчала. Наталья со значением глянула на Дэйксклифа и было ясно, гость ей не понравился, как его притязания на дочь любимой подруги. Однако ее мнение троуви не интересовало - он имел свое, сходное с мнением сегюр.
– Что плохого в том, что девочка навещает близких ей людей? Скоро она оставит нас и желание попрощаться вполне понятно, - сухо объявила женщина к неудовольствию мужчин.
Дэйкс глянул на нее, посылая прочь из залы. Монторрион протянул матери вазон с фруктами, предлагая занять рот и больше не говорить глупости, а цигрун холодно уставился на нее, давя взглядом, как когда-то Рэйсли Лоан.
Женщина вздохнула, заподозрив, что кошмар двадцатипятилетней давности решил вернуться в ее жизнь, и уткнулась в чашку с фэй.
Дэйкс примирительно улыбнулся гостю и жестом предложил попробовать шевио.
– Прекрасно, что сейти задержалась у нас. Вы сможете ее проводить. Предлагаю выпить за будущее дома Люйстик и Лоан, - с хитрым взглядом отсалютовал фужером. Ван-Джук подобрел, а Эйфия возмущенно уставилась на троуви.
– Я прекрасно управляю сейфером и с ориентацией в пространстве у меня все в порядке!
– И все же мы проводим вас сейти, - успокоил ее Дэйкс. Хорошо хоть не с этим навязчивым дитем Цигруна вдовеем!
Мужчина тем временем выпил вино, а оставшееся на дне, на глоток вылил в фужер девушке.
– Выпей. У нас есть традиция, обмениваться последним глотком вина со своей избранницей, как зрелые воины обмениваются кровью с товарищем, признавая его побратимом. Это клятва в верности и знак признания.
– А у нас есть традиция пить свое и из своих фужеров, - набравшись смелости, отодвинула питье девушка.
Лицо
– По той же традиции отказ считается оскорблением.
– А у нас считается оскорблением навязываться и навязывать, - тише, но тверже заявила девушка и сжала в ладони мэ-гоцо: спаси Модраш и дай сил устоять от искушения убить наглеца!
– У нас не меньшем оскорблением считается давление на сейти-мэно, - тихо заметил Монторрион, вупор уставившись на гостя.
– Да и мужчине мало чести давить на женщину, грубо навязывая свою волю наследнице престола. Пока вы не заключили союз, благоразумнее придерживать свои традиции при себе.
– Мы ведь тоже не навязываем вам своих устоев и традиций, - заметил и Дэйкс, холодно глянув на Люйстик.
– Сейти может пойти на уступки, но тогда и вам придется сделать ответный шаг навстречу нашим традициям.
Эя с благодарностью посмотрела на мужчин и к ужасу своему услышала согласное шипение Ван-Джук:
– Эйфия выпьет вино и я буду благосклонен лично отобрать для нее нужный материал.
– Вы имеете ввиду тэн?
– Да!
– в голосе мужчины слышалась еле смиряемая ярость.
Дикарь, - вздохнула Эя: легче лауга приручить, чем этого варвара манерам научить. И с ужасом заметила кивок троуви, что соглашаясь с предложением цигруна взглядом предлагал сейти все-таки выпить вино.
Девушка крепко сжала мэ-гоцо, и гордо вскинув голову, жестом отправила фужер с шеврио на пол. Встала, и, не прощаясь с хозяевами, пошла прочь из шигона, считая, что здесь ее оскорбили, а значит, отказались от чести принимать у себя наследницу императора Флэта. Больше она никогда не вступит под своды этого дома.
Побледневший Монторрион последовал за ней. Дэйксклиф качнул головой, впрочем, с нескрываемой гордостью и превосходством поглядывая на растерявшегося гостя:
– Вся в отца… Горда, горяча. Счастлив тот, кому достанется это сокровище.
Люйстик уж было оскорбившись, передумал и улыбнулся с пониманием:
– Вы правы.
И встал, спеша нагнать невесту.
– Вы зря обиделись, дорогая моя, - начал мягко стелить, видя что девушка вне себя от ярости: лицо замкнутое, взгляд горд и неприступен.
– Я не хотел оскорбить вас, а всего лишь дал понять, что мое решение назвать вас своей женой твердо.
Эя не слушала Монти и тем более не собиралась слушать цигруна. Она стояла у сейфера и ждала, когда ей откроют дверцу. На остальное ей было наплевать, хоть станцуй ей здесь всем составом. Она решила объявить цигруну войну, и первым актом стало ее молчание. Больше она ни слова ему не скажет! Никогда!
Ван-Джук видя непримиримость девушки, достал из-за пазухи тряпицу, развернул, показывая кулон из голубого алмаза величиной с кулак на витой цепочке:
– Может эта безделица смягчит вас и загладит мою вину?