Фея из Преисподней
Шрифт:
– Стоит убедить хотя бы десятерых, а они уж посеют в толпе сомнение. Люди любят находить единомышленников – так им спокойнее, и они чувствуют себя уверенно – но что, если они столкнуться с мнением конфронтационным? – я разлила чай в две чашки, одну из которых протянула Императору. – Возможно, первое время они будут настаивать на своем, но после в их душе появятся сомнения. Они начнут думать: а что, если так? Вдруг, они правы? А если предположить их теорию верной? Мои речи могут показаться тебе самоуверенными, но поверь, все мои идеи, что казались людям странными
– Я вижу, ты много размышляла об этом…Похвально. Однако подсолнух – это не проповедь того, что смерть не страшна.
– Я хочу донести им свое мировоззрение.
– В чем же оно состоит? – мне показалось, что Рагнарек улыбнулся. Но я так устала, что это показалось мне галлюцинацией.
– Смерть так же очевидна, как жизнь. Зачем бояться того, что неизбежно? Нужно принять это и научиться жить одним днем. К тому же, мы совсем не знаем, что ждет нас после смерти. Это новый этап для нас. Новая ступень. Но никак не обрыв.
– Удивительно, – наг взмахнул руками, и кончик его хвоста заходил из стороны в сторону, – я впервые слышу что-то подобное! Если у тебя получится, жители Мордора станут, возможно, самым счастливым населением. Я отправлюсь в Главный Храм и подыщу тех, кто подойдет тебе.
– О…Спасибо.
– Не люблю повторять за другими, но ты сильно изменилась, Сисиль. Твои идеи безумны, но их хочется поддержать.
– Приму это, как комплимент, – улыбнулась я в ответ, и мне действительно было приятно. Наверное, впервые мы говорили так открыто и неофициально.
– Ты…ничего больше не вспомнила? – спросил он осторожно, и, когда я отрицательно покачала головой, отвел взгляд. Он так сильно сжал подлокотники, что костяшки его пальцев сильно побелели.
– Было что-то, что я должна знать?..
– Нет. Пока ничего. Просто знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.
С этими словами он вновь взял в руки книгу – это означало окончание разговора. Император запер свои эмоции за вдумчивым выражением, оставив меня наедине с множеством вопросов. Если он так расположен ко мне, почему позволил в прошлом Сисиль потерять статус и владения? С другой стороны, он вообще должен был лично лишить её жизни за свершенное, но так и не сделал. Почему? Почему Гертруда вдруг взяла на себя обязанность выполнить за меня всю норму, пускай она и забрала моих поданных? Думаю, ей было бы гораздо выгоднее взять и часть моих земель – это было бы логично.
Лайм и Харон ценят Императора. Говорят, несмотря на характер, он справедлив и силен. Но они утверждают (и я сама в этом убедилась), что на плечах Рагнарека лежат сотни дел, требующих его личного участия, и он не может следить за своими женами и их делами. Это кажется мне удовлетворительным – ведь я сама не могу за всем уследить. Могу ли я подвести итог? Меня недолюбливают почти все Императрицы, в прошлом Сисиль пытались как можно скорее свести со счета, меня постоянно пытались выставить в плохом свете (что они делают до сих пор), и на фоне всего этого вдруг оказывается,
Я исподлобья взглянула на Императора. Может ли быть так, что между Сисиль и этим обгоревшим ходоком было нечто большее? Почему я не вспомнила этого? Если подумать, то ревность – страшная вещь, и Императрицы могли пасть под этим чувством.
– Рагнарек, – позвала я нага по имени, и тот вздрогнул, устремляя на меня удивленные глаза, – почему у тебя до сих пор нет наследников?
– А ты любишь бить в лоб, как я погляжу, – рассеянно ответил тот.
– Ты не ответил на вопрос.
– И не собираюсь. У меня много работы.
– Рагнарек, стой! – я вскочила с кресла, почувствовав, как все органы сжались в комок. Меня трясло изнутри, но я совершенно не понимала, в чем причина. Быть может, я не могу вспомнить потому, что сама Сисиль не желает этого вспоминать? – Скажи мне, почему у тебя нет наследников?
Его лицо вдруг наполнилось состраданием, и, поднявшись, он подполз ближе, чтобы заключить меня в объятия. Они оказались очень теплыми и нежными. Такими заботливыми, что я забыла, как нужно дышать.
– Потому что ты не можешь мне их дать, Сисиль.
Письмо № 25.
– У тебя такая матка, что ты двух минотавров за раз родить сможешь, – взмахнула руками Грильда, усаживаясь обратно в старое пыльное кресло, – я понятия не имею, кто и когда тебе её пересадил. Наверное, Богине, что оживила тебя, нужны последователи и в дальнейшем. Вот тебе и подарок от неё – матка последней модели.
– Сисиль раньше не могла иметь детей?
– Нет. Её отравили, как только узнали, что Император положил на неё свой глаз. Это вещество буквально растворило орган, что мог бы сделать её матерью.
– Какой ужас…– действительно, жутко. Люди, что окружали Сисиль, были чрезвычайно жестоки. Быть может, её отравил тот же человек, что ныне замешан в попытках убить меня? – Грильда, я, наверное, надоела тебе со своими проблемами...Но могу я задать ещё несколько вопросов?
– Надоела? Не то слово. Но тебя хотя бы не так просто обмануть, как Сисиль, и ты гораздо злее её. Это неплохо. Задавай.
– Известно ли, кто отравил Сисиль?
– Нет. В те времена она часто ездила в гости к другим Императрицам. Не ко всем, конечно…
– Она рассказывала тебе, у кого была?
– У тебя аж глаза заискрились от надежды…Кажется, тогда она посетила регионы с первого по четвертый. После этого у неё случилось то, что случилось…
Бинго! Ещё одно подтверждение того, что Харон и Лайм были правы – врага нужно искать именно там. Но пока сузить круг подозреваемых почти невозможно. Убийцей может оказаться любая из четырех Императриц.
– Но почему Рагнарек хотел детей именно от Сисиль?
– Ох, не называй это имя. Оно любого испугает…Ты уж прости, но я многого не знаю. Возможно, она ему нравилась. Возможно, не последнюю роль сыграли древний род и талантливая магия. Возможно, чувство вины…Хотя, навряд ли наш Правитель знает это чувство.