Фетиш
Шрифт:
Макейди прочитала форму заявления.
Настоящее заявление, сделанное мной, содержит показания, которые я готова в случае необходимости дать в суде в качестве свидетеля.
— Мне нужно будет дождаться суда? — спросила она.
— Вы должны будете явиться на суд, но незачем оставаться здесь до суда. Возможно, потребуется время, чтобы завершить расследование.
Мы организуем ваш приезд из Канады, если нужно.
— Я пока не собираюсь уезжать, — твердо сказала Макейди.
— Хорошо.
Она
Мои отношения с покойной…
Подруга. Лучшая подруга.
Мысль ее вернулась к той вялой холодной руке.
— Я заметила, что у нее следы на запястье.
— Да.
Макейди красноречиво посмотрела на него, явно ожидая дополнительной информации. Когда он не ответил, она сама спросила:
— Он связывал ее?
— Мы подозреваем, что она была связана.
Связана.
— Чем? Не похоже, чтобы веревкой или шнуром, — осторожно высказала она свое предположение.
Детектив с любопытством посмотрел на нее, и она поняла, что ее вопросы могут показаться очень странными, если не знать, что она изучает судебную медицину и к тому же выросла в семье, где криминал был главной темой обсуждения за ужином.
Она переменила тему разговора.
— Вам понадобится еще кто-нибудь для опознания? Боюсь, что ближе меня у нее никого не было. Ее приемные родители были не слишком… любящими. — Она с трудом подыскала слово повежливее. — Близкими. Они не были слишком близкими.
— Пока у нас нет никого, кроме вас. Мы ценим вашу помощь.
— Мне представляется, что это убийство не рядовое, — произнесла она, пытаясь добиться его реакции. — Думаю, с подобным… зверством вам приходится сталкиваться далеко не каждый день.
Детектив Флинн повернулся к ней и мрачно сказал:
— Рядовых убийств не бывает, мисс Вандеруолл. Раскрытие этого преступления — задача номер один для меня.
Загубленная жизнь Кэтрин требовала этого.
Спустя несколько часов Макейди вновь была в квартире на Бонди-бич, но на этот раз не одна.
— Я вновь прошу прощения, но мы должны сделать это, — сказал детектив Флинн, когда бригада криминалистов приступила к работе в квартире. — Спасибо за разрешение. Нам крайне важно провести осмотр как можно быстрее.
— Я понимаю, ведь обстоятельства столь необычны.
И они действительно были необычны. Мак не только оказалась самой близкой знакомой убитой и первой, кто обнаружил труп, но она еще и жила в квартире жертвы.
Она с тяжелым сердцем наблюдала за тем, как полицейский, остановившись перед коллажем из журнальных фото, начал видеосъемку.
Макейди почувствовала, что вот-вот упадет в обморок, и в тот же миг детектив Флинн пришел ей на выручку, поддержав под локоть.
— Мое присутствие обязательно? Я не уверена, что выдержу.
— Как правило, мы предпочитаем проводить осмотр при свидетелях, во избежание… недоразумений.
— Но я не собираюсь
— Осмотр не займет много времени. Квартира очень маленькая, — сказал он. — Вы хотите, чтобы кто-нибудь посидел вместе с вами?
— Нет, — пожалуй, слишком быстро отрезала она. — Я… мм… мне действительно нужно побыть одной.
Макейди прошла к двери, не оглядываясь на полицейских, занятых своей работой. Она осторожно спускалась по лестнице, сознавая, что еще не совсем оправилась от шока и реакция у нее пока слабая. Когда она наконец вышла на улицу, зимний ветер ударил ей в лицо, возвращая к суровой реальности.
Глава 4
Воскресная газета не помогла Макейди отвлечься. На ее страницах не нашлось места ни уютному расслабляющему кроссворду, ни увлекательным историям из жизни политиков или знаменитостей. Вместо этого она обрушилась на Макейди заголовком на первой странице: ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО МОДЕЛИ. Ниже была фотография Кэтрин со зловещей подписью: Кэтрин Гербер, третья за последний месяц жертва жестокого убийцы, орудующего в Сиднее. На фотографии безупречно красивое лицо Кэтрин излучало очаровательную отрешенность. Она пребывала в счастливом неведении относительно своей судьбы.
Мак задалась вопросом: не агентство ли предложило газете этот снимок и как бы отнеслась к этому Кэтрин? Она действительно была хороша, и, несомненно, в это унылое воскресное утро взгляды всех читателей были прикованы к ее фотографии. Мак сложила газету пополам и положила ее на прикроватную тумбочку, фотографией Кэтрин вниз. Читать газету расхотелось. Мак вообще уже не хотелось ничего делать.
Стойкий запах смерти до сих пор преследовал ее, он словно въелся в ноздри. Мак несколько раз вдохнула — так и есть, тянет гнилью разлагающейся плоти. Макейди подняла руку и понюхала свою кожу.
Смерть.
Смерть проникла ей в поры.
Непрошеные слезы готовы были хлынуть горячим потоком. Она вскочила с кровати и помчалась в ванную. Мак чувствовала, что теряет контроль над собой. Нужно бороться.
Сначала успокойся.
Успокойся!
Она выдавила на указательный палец ментоловую зубную пасту и затолкала ее в ноздри; этому трюку она когда-то научилась у знакомого патологоанатома. Запах трупа может осесть на волосках в носу, поэтому кажется, что все вокруг пахнет смертью. Она промыла нос, и теперь в ноздрях ощущался свежий аромат зубной пасты. Теперь дышать было легче, и Мак пошла на кухню — к холодильнику. Достала большую упаковку марципанов в шоколаде, надорвала уголок хрустящего пакета. И тут же застыла виновато, потом сглотнула слюну и, убрав пакет в холодильник, хлопнула дверцей.