Фетиш
Шрифт:
Макейди высадилась у видавшего виды трехэтажного дома из красного кирпича, в котором размещались апартаменты Кэмпбелл-Парэйд, и вновь проверила адрес. Она нажала кнопку домофона напротив таблички с указанием квартиры номер шесть и стала ждать. Ожидание затянулось. Она дернула за ручку двери подъезда. Замок оказался сломанным, и за открывшейся дверью замаячила ветхая деревянная лестница. Судя по всему, Мак предстояло самой тащить багаж наверх и стучать в дверь Кэтрин, пока та не проснется.
Макейди с трудом волокла по ступеням чемоданы, ругая книги и зимнюю одежду, из-за которых багаж казался неподъемным.
Она постучала в дверь.
Никакого ответа.
«Уррр…» — пробурчала она с нарастающим раздражением.
Оставив багаж на лестничной площадке, Мак поспешила вниз к почтовым ящикам в надежде найти записку или ключ. Но когда ящик квартиры номер шесть оказался пуст, если не считать меню тайского ресторана, доставлявшего еду на дом, Мак почувствовала первые симптомы надвигающейся мигрени. Она еще раз осмотрела почтовый ящик — вдруг у нее обман зрения. Не повезло. Пусто.
Начало десятого утра, четверг, большинство обитателей дома наверняка были либо на работе, либо на пляже, поэтому она вернулась к шестой квартире и начала колотить в дверь кулаками.
Квартира отозвалась молчанием.
Мак тяжело привалилась к двери и обхватила руками раскалывающуюся от боли голову.
Остынь. Остынь и найди телефон.
Надеясь, что никто не позарится на ее громоздкий багаж, она вышла на улицу и сразу же увидела оранжевую будку таксофона. Мак кинулась к ней, на ходу доставая из кармана смятую бумажку. Телефонный аппарат с металлическим скрежетом торопливо заглотил монеты и издал несколько гудков, прежде чем на другом конце провода ответили.
— Модельное агентство. — Приветствие прозвучало монотонно и безучастно.
— Здравствуйте, говорит Макейди Вандеруолл. Могу ли я поговорить с Чарлзом Свинтоном?
— Он сейчас занят.
— А когда освободится?
— Вы можете оставить сообщение.
Мак прикрыла глаза.
— Послушайте, я только что прилетела из Канады и стою под дверью квартиры одной из ваших моделей, с чемоданами, а в квартире никого нет, и у меня даже нет ключа. Мне действительно необходимо поговорить с Чарлзом.
— Одну минутку.
После пары щелчков в трубке раздался мужской голос.
— Чарлз, привет, это Макейди Вандеруолл… — Она вежливо, но максимально четко изложила ситуацию.
— У нас есть запасной ключ от квартиры на Бонди, ты можешь приехать и взять его, — ответил он.
— Я стою здесь с двумя тяжелыми чемоданами. Нельзя ли передать мне ключ с такси?
Ровно через двадцать восемь минут к дому подъехало такси, и Макейди смогла зайти в квартиру с помощью запасного ключа. Апартаменты были скромными — типичное жилище для путешествующих моделей: студия с двумя кроватями, крошечными кухней и ванной. Хотя кровать была явно коротковата для нее, Макейди с наслаждением думала о том, что можно принять горизонтальное положение. Кэтрин жила в этой квартире всего месяц, но, как заметила Мак, уже успела приукрасить казенный интерьер. На стенах красовались вырезки из модных журналов — рекламные плакаты «Гуччи», «Шанель», «Кэлвина Кляйна», австралийских дизайнеров Моррисси и Лайзы Хо. Мак представила, каким будет выражение лица хозяина
Под отсутствующими взглядами сотен густо накрашенных глаз Макейди осмотрела крохотную квартиру: немыслимо узкая ванная, кухонная стойка с крошечным холодильником, большое окно, из которого открывался великолепный вид на южную часть Бонди-бич. Напротив окна стояли две одноместные кровати, застланные покрывалами разных цветов и с одинаково тощими, неуютными подушками. Кровати разделяла миниатюрная тумбочка в стиле семидесятых, и Макейди заметила на ней блокнот, лежащий возле телефона. Она взяла его и прочитала торопливо нацарапанные строки.
Дж. Т. Терригал
Бич Ресорт
16
14
Макейди ничего не поняла. Она рассчитывала найти в записке объяснение отсутствию Кэтрин, но, похоже, послание было адресовано вовсе не ей. В разговоре Кэтрин упоминала, что на уик-энд у нее может быть назначено свидание, но так и не сказала с кем. Возможно, записка связана именно с этим? Написана она явно в спешке. Может, в последний момент у Кэтрин изменились планы и ей пришлось срочно уйти?
Озадаченная и расстроенная, Макейди продолжила рейд по квартире, теперь уже более внимательно изучая обстановку. Дверца холодильника, к которой так удобно прикреплять записки, была усеяна всевозможными рекламами ресторанов, доставляющих еду на дом, но среди них не было записки для нее. Автоответчик мигал красной лампочкой, призывая прослушать сообщение. Макейди нажала на кнопку. Первые два сообщения оказались гудками, затем прозвучало: «Кэтрин, это Скай из агентства. Перезвони мне». Последовало несколько щелчков и пауз, а потом она узнала свой голос: «Привет, Кэт, я только что прилетела. Сейчас сажусь в такси…»
Она надеялась, что в течение дня Кэт все-таки позвонит и, волнуясь и извиняясь, расскажет, как ее тайный Ромео вскружил ей голову и похитил на время.
Какое уж тут гостеприимство!
Макейди решила, что пора заняться собой, и первым в списке ее желаний был горячий душ.
К сожалению, ванная оказалась еще меньше, чем показалось вначале. То ли это был дизайнерский просчет, то ли ее просто соорудили на месте встроенного шкафа; нечто подобное Мак уже видела в квартирах других моделей. Чтобы добраться до сидячей ванны, пришлось вставать на унитаз, поскольку умывальник находился прямо над стульчаком, — иначе не протиснуться. Почистив зубы, она ловко соскочила с крышки унитаза в душ.
Мак с наслаждением встала под бодрящую струю горячей воды, старательно смывая с себя липкий налет путешествия. Растершись полотенцем, она в майке и трусах-«боксерах», которые носила в память об их бывшем владельце, забралась в постель. Вот уже несколько месяцев ей не удавалось как следует выспаться, а в полете она вообще глаз не сомкнула. От усталости даже думать не могла о том, чтобы бодрствовать, соответствуя режиму нового часового пояса. Мак поставила будильник на половину шестого вечера, чтобы успеть позвонить в модельное агентство и договориться насчет завтрашней фотосессии, а заодно проверить, нет ли известий от Кэтрин. Она заснула, но сон ее был тревожным.