Феромон

Чер Алекс

– А за что он так разозлился?

– У него пропала любимая черепашка. И он решил, что это я. И это, конечно, был я, но тогда меня и под пытками не заставили бы сознаться.

– Ты убил его черепашку?
– ужасается она.

– Конечно, нет! Я выпустил её обратно в пруд, из которого он её и притащил. Уверен, она там до сих пор живёт. Так что я её, можно сказать, вернул на родину. Но Ричард так по ней убивался.

– Какая же ты сволочь, Эйв!
– качает она головой.

– Да, определённо тебе со мной повезло, -

лыблюсь я.

– Ах, ну да, - улыбается она коварно. И почему, понимаю, только когда она произносит свою следующую фразу.
– Мы же вместе.

– Потому что мы вместе, Ан, - протягиваю руку, несмотря на её сарказм.
– И что бы ты сейчас ни ответила, это ничего не изменит.

– А ты что-то спросил?
– игнорирует она мою протянутую ладонь, но меня это мало беспокоит, я сам дотягиваюсь до её руки и зажимаю в своих ледяных от воды ладонях.

– Нет, - склоняю голову.
– Потому что сейчас не время и не место. Но ты сама всё прекрасно знаешь. Не только вопросы, но и ответы на них. Ты создана для меня. И я был бы полным идиотом, если бы этого не понял.

Её глаза блестят так влажно и смотрят на меня так внимательно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать, что люблю её.

Но нет. Только не в этом месте. Не сейчас. Не так. Особенно после того, как я узнал, что это она и есть Роуз. Когда понял, почему никак не мог избавиться от её образа. Она была сама на себя не похожа. Волновалась. И эта косметика. И родинка, которую я не заметил, ведь она просто пряталась под слоем грима, как тогда, в день оперы.

И я дебил. Не узнал. Не увидел. Не запомнил. Но она ведь точно меня помнит. Но какова, а! Как держится! Ни бровью. Ни глазом. Ни намёком.

Хотя нет. Намёки были. И не будь я так зациклен на этом имени, ведь мог бы догадаться. С какой уверенностью она сказала про разбитые сердца, что я оставляю за собой.

Я знаю, любимая, когда-то я разбил тебе сердце. Но клянусь, я склею его. Соберу каждый крохотный осколок, залечу каждую ранку, оставленную своей неумелой рукой, и вымолю твоё прощение.

Она сокрушённо качает головой.

– Ты уверен, что на все твои вопросы я дам правильные ответы?

– Да, - убедительно киваю.

– Завидую я твоей самоуверенности, Эйвер Хант.

– Сомневаешься? Тогда я спрошу. Тебе хорошо со мной?
– улыбаюсь, глядя, как она второй раз набирает воздуха в грудь, чтобы ответить, и так и не решается.

– Смотря что ты имеешь в виду.

– Пытаешься меня смутить?
– улыбаюсь ещё шире, не сводя с неё глаз.
– Я имею в виду всё. Тебе хорошо, когда я просто рядом?

– Да, - прикрывает она глаза, а потом поджимает в лукавой улыбке губы.

– А когда я не просто рядом?
– задаю свой следующий вопрос. Она тянет, мнётся, но лишь потому, что знает, как я прав.
– Разрешаю соврать.

– Да, - улыбается она.

– Тебе приятно слышать мой голос? Прикасаться ко мне? Вдыхать мой запах?

–

Это всё феромон, - хитрит она.

– Пусть так, но это трижды «да», - я наклоняюсь через стол.
– Ты скучаешь по мне, когда меня нет?

– Нет.

– Врушка, - легонько касаюсь губами её уха и не позволяю ей отклониться.
– Но это всё, что я хотел спросить. И мы вместе, потому что я тоже скучаю по тебе. И схожу с ума, когда ты рядом. И я многого не знаю в этой жизни, но то, что ты моя - знаю точно, - отпускаю её, не позволяя возразить.
– Сейчас нас ждёт Даниэлла, чтобы отвезти в гостиницу, но мы ещё продолжим этот разговор.

Поднимаюсь и подаю Ан руку, чтобы помочь встать. А потом прижимаю её к себе, когда она этого уже не ждёт. Веду пальцем по ключице, где остался крошечный ожог, и заглядываю в глаза.

– Ты моя, Ан. И не спорь. Моё всё: счастье, удача, вдохновение. Грядущее, прошлое, мечта. Океан, пасмурное небо и яркая тёплая осень. Всё, что я люблю и никогда не устану любить. Всё, что называют смыслом жизни. Но я скажу тебе это не сейчас. Сейчас я спрошу: мы вместе, Ан?

– Это слишком сложный вопрос, Эйв, - звучит её ответ.

79. Анна

– Это очень простой вопрос, Анна, - равнодушно оплачивает Хант два отдельных номера в гостинице, продолжая наш незаконченный разговор.
– Но раз ты не знаешь на него ответ, значит, я слишком рано его задал.

– Хочешь, чтобы я подумала?
– уверенно беру с конторки свой ключ-карту. Вижу, как играет он желваками, как расстроен, разочарован. И он взял раздельные номера. Но это мелочи, было бы ещё хуже, если бы я сказала «нет».

– Нет, - качает он головой и подхватывает мой чемодан, чтобы донести до комнаты.
– Сколько бы ты ни думала, это ничего не изменит. Мне кажется, не в этом дело.

– Есть кое-что из-за чего я не могу сказать «да», - нагоняю я его у лифтов.

– Я понимаю, - качает он головой, но на меня не смотрит.
– Или мне кажется, что понимаю. Только не говори, что дело в Ривере.

– Нет. Дело не в Ривере. Но, наверно, тебе нужно кое-что о нём знать, - лезу я в сумку и подаю Эйву бирюзовую коробочку, когда за нами закрывается дверь лифта.

– Настолько «нет», - открывает он и отворачивается, словно его ослепило до боли, - что ты даже носишь это кольцо с собой?

– Я ношу его, потому что Том не взял его обратно, - убираю подарок в сумку.

– Не оправдывайся. Ты имеешь право сомневаться, - вздыхает он, явно не в силах сдержать этот тяжёлый вздох.

– Я не сомневаюсь. И уж тем более не оправдываюсь. Дело не в нём, Эйв.

– Но он же дал тебе время подумать. А значит, надеется. А значит, ты дала ему повод для надежды, как дала его мне, - в его голосе звенит металл, но он плохо скрывает обиду.