Феромон
Шрифт:
И, когда выходит, одаривает меня таким довольным взглядом, что и правда становится похож на сытого кота, стянувшего что-то со стола.
Пройдя с десяток шагов по коридору, этот гад делает вид, что поправляет на заднице трусы. И резко поворачивается, уверенный, что я смотрю ему вслед. Я успеваю опустить глаза, но не убрать с лица улыбку. Поймал.
Слышу, что он начал разговаривать с Лейлой, доверчиво поднимаю голову. И встречаюсь с ним взглядом. Снова поймал.
Он подмигивает и отворачивается как ни в чём ни бывало, снова заставляя
Вот что секс животворящий с людьми-то делает! Никогда не видела Ханта таким. Что ж, ему тоже есть чем меня удивить. И боюсь даже думать, что, наверно, я до конца жизни не устала бы удивляться.
Он исчезает у себя в кабинете, а я открываю папку, что он принёс из суда. К ней прилагается видеозапись. Результаты какой-то экспертизы, копия ответа на запрос от Комитета по этике и куча бумаг, тщательно откопированных, пронумерованных и подшитых секретарём Питера Джеймса.
И на счёт удивления я была не совсем права. Погрузившись с головой в эти документы, я не удивлена - я в шоке, в смятении, в растерянности. Я ничего не понимаю. Какой-то «феромон». И эта Лили Гринн на видео, повисшая на Ханте в каком-то религиозном экстазе, выглядит совершенно обезумевшей.
И хуже всего, что нечто похожее о том, что она почувствовала рядом с Хантом, я уже однажды читала. В показаниях Теи Андерсон.
Решаю пожертвовать сначала услугами косметички, когда вновь приношу из архива дело Теи. Потом - парикмахером, здраво оценив, что для ненавистной мне Оперы волосы уложу сама. А когда дохожу, наконец, до конца и отправляюсь за разъяснениями к Ханту, выясняется, что его уже нет в кабинете. Что в офисе уже никого, кроме меня, нет.
Звонок сотового заставляет меня вздрогнуть в пустом коридоре.
– Сэмми?
– Мисс Анна, у вас всё в порядке? Мистер Хант велел отвезти вас, куда скажете, но я стою уже второй час, а вы всё не выходите.
– Да, да, спасибо! Уже спускаюсь, Сэм.
Я хватаю обе папки, сумку и из лифта до машины бегу, понимая, что времени едва хватит, чтобы переодеться. Честно говоря, я даже хотела уже не идти на эту чёртову премьеру, но там будут родители, которым Йорн достал ещё пару билетов. И я, постыдно сбежавшая вчера с маминого праздника, не хочу расстраивать их ещё и сегодня.
Из своей квартиры тоже почти выбегаю, на ходу поправляя задники туфель и придерживая на груди лиф декольтированного платья.
– Сэмми, я, конечно, дико извиняюсь, - мнусь я, когда чернокожий толстяк распахивает передо мной дверь машины.
– Но ты не поможешь мне с замком?
Прикусив губу от смущения, я поворачиваюсь к нему спиной.
– Не будь я чёрным, мисс Анна, я бы сейчас покраснел, - покашливает он смущённо, когда я поднимаю волосы, чтобы они ему не мешали.
– Никому об этом не говори, а то как честный человек будешь вынужден на мне жениться, - с облегчением вздыхаю я, когда тугая молния, которую я сама побоялась вырвать, подхватывает лиф, и он садится точно по фигуре.
–
– Вам не обязательно торопиться, - машина аж приседает, когда этот грузный добряк садится за руль.
– Мистер Хант сказал, что будет ждать вас, на сколько бы вы ни опоздали.
– Хант?!
– с этим ошарашенным выражением лица, что отражает зеркало заднего вида, я так и еду всю дорогу.
И, наверно, так с ним и выхожу.
Эйвер. На опустевшей лестнице здания Оперы он стоит один. В чёрном смокинге. С цветами. И с таким невозмутимым выражением лица, что я искренне верю: он простоял бы до утра. До следующего вечера. До осени. До следующей осени. Но решимость, с которой он подаёт мне руку, не оставляет сомнений: он бы дождался.
– Ты думала, я забыл?
– Я порвала твой билет, - он так близко, что у меня кружится голова.
– Я знаю, - подхватывает он меня за талию.
– Но я слышал, ты всё равно не любишь оперу, поэтому мы не пойдём туда, где тебе не нравится.
– Я никуда не пойду с тобой, Эйв, пока ты всё не объяснишь, - я убираю его руку, но не свожу с него глаз. Не могу. Он такой... просто закачаешься.
– Я не дал бы тебе эти документы, если бы не собирался этого делать.
– Это сейчас какое-то воздействие, да?
– решительно отталкиваю я его руку, снова протянутую ко мне.
– Я не знаю. Ты мне скажи, - пожимает он плечами.
– Что ты чувствуешь?
– Если честно, я чувствую, что в молнию попали волосы, и если я опущу голову, то выдеру на затылке приличную прядь.
– Скажу тебе по секрету: у меня уровень «бог» по расстёгиваю молний на женских платьях, - склоняется он к моему уху.
– Могу помочь.
Неловко потоптавшись на узкой ступеньке и осуждающе покачав головой, второй раз за вечер я поворачиваюсь к мужчине спиной и поднимаю вверх волосы.
– М-да, кстати, это тебе, - вручает он мне через голову букет, который так и остался у него в руках. И мне становится смешно: ведь если бы не эти несчастные цветы, я бы даже не поняла, как на самом деле он волнуется.
И пока Хант борется с непослушным замком, пока смешно пыхтит и ругается, я думаю о том, что честный Сэм наверняка закрыл глаза, чтобы не смотреть на мою голую спину.
– Пару волосинок спасти всё же не удалось, - предъявляет мне Эйвер результат своих усилий в виде двух вырванных волосков.
– А с остальным я справился.
– Да, застёгивание замков, тебе явно стоит ещё прокачать, - облегчённо встряхиваю я освобождённой из плена головой.
– Я готов, - подаёт он мне руку.
– Пойдём. Здесь недалеко. Но если устанешь, могу донести тебя на руках.
– Давай не будем терять время, - вкладываю в его руку букет и лезу в сумочку за телефоном.
– Что, сразу поедем ко мне?!
– нарочито преувеличенно удивляется он.
– Я отправлю сообщение маме, а потом хочу услышать всё про этот твой... феромон.