Феромон
Шрифт:
– Эйв, - достаёт она из папки копию, явно зная заранее, как я поступлю и, укоризненно покачав головой, встаёт и прихлопывает её к конторке. Протягивает мне ручку.
– Подписывай! У меня тоже есть принципы.
– И что?
– зло ставлю росчерк.
– А то, что с сегодняшнего дня я работаю на Йорна, Эйв. Твоим секретарём будет Клара.
– Что?! Клара?! Это воплощение грации, снисходительного превосходства и несносного характера?
– меня аж подбрасывает от возмущения.
– И раз уж вы тут без меня теперь всё решаете, может, я вообще пойду?
–
– Делай что хочешь, Эйв, ты мне больше не босс.
– Вот спасибо!
– развожу я руками.
И словно, чтобы ещё сильнее поиздеваться надо мной, посыльный вносит огромный букет белых роз.
– Мисс Ривз, - кланяется он, протягивая накладную.
– От мистера Ривера.
– Спасибо, Юджин, - расписывается Анна, пока я киплю гневом как извергающийся вулкан. Этого посыльного с цветами даже я уже запомнил. Он бывает здесь каждый день.
– Будь добр, моё рабочее место теперь там, возвращая ручку, показывает она на половину Йорна.
– Что вообще происходит, чёрт побери?
– вопрошаю я, но никто и не думает мне отвечать.
– Мисс Ривз, - возвращается с полпути посыльный.
– Чуть не забыл. Записка, - вытаскивает он белый прямоугольник конверта из внутреннего кармана.
И пока Ан бледнеет, читая строки, нацарапанные Ривером, я чувствую себя просто бестелесным духом. Привидением, которое никто не видит, на которое никто не обращает внимания.
– Анна?
Она закрывает глаза, прислонившись к конторке. А я подхватываю на лету выпавшее у неё из рук злосчастное послание.
«И я сложу всю жизнь к твоим ногам
И за тобой пойду на край вселенной».
К поэтическим строкам добавлено место, дата и время.
– И что это?
– Шекспир, - она отнимает руку от лица и поднимает на меня глаза, пустые, безнадёжные, как два высохших колодца.
– Ромео и Джульетта.
– В общем, мне плевать, чем так расстроила тебя эта цитата, - бросаю на стол записку.
– Но твой Ривер мне до чёртиков надоел. Что бы это ни значило, забудь, его больше не будет в твоей жизни.
– Что ты собираешься предпринять?
– почти забегает она следом за мной в кабинет.
– Эйв!
– Я сказал: забудь о его существовании, - сев за стол, открываю я макбук.
– Просто доведу до конца то, что давно уже должен был сделать.
– Эйв, обещай мне, что не причинишь ему вреда, - нервно, беспокойно, непростительно тревожно заламывает она руки, переживая за своего Томми.
– Я не причиню ему вреда, - достаю из кармана телефон и кладу его рядом.
– Обещаю: всё, что я сделаю, пойдёт ему только на пользу. И ты, кажется, собирала вещи. Вот и займись этим. И пришли мне, наконец, мою новую секретаршу, я тут как бы пытаюсь работать, у меня есть для неё поручения.
Демонстративно щёлкаю по клавишам. И, делая вид, что больше совершенно Анной не интересуюсь, забиваю по памяти прочитанную фразу.
«...И думаешь о браке, завтра утром
Ты с посланной моею дай мне знать,
Где и когда обряд свершить ты хочешь.
И я сложу всю жизнь к твоим ногам,
И
Вот это номер! Неужели он собрался сделать ей предложение? Или уже сделал? Размечтался! Да хрен тебе, Ривер!
– Что-то ещё?
– поднимаю глаза на Ан, так и стоящую в кабинете.
– Нет, ничего, - с её губ так и не срываются слова, что она хотела сказать. Она разворачивается и выходит. Вижу, как зло скидывает в коробку свои безделушки, освобождая ящики. А потом открывает сумку и достаёт до боли знакомый цветной прямоугольник билета в Оперу.
Оглядывается на меня, усердно делающего вид, что занят работой, а потом рвёт она его в мелкие клочки и выбрасывает в мусорную корзину.
И у меня в ушах ещё долго стучит прощальное «та-там! та-там!», выбиваемое её каблуками, словно она ушла не на другую половину офиса, а насовсем - так невыносимо пусто становится без неё.
47. Анна
Наверно, бесполезно спрашивать Йорна, что задумал Хант в отношении Ривера, но это была первая мысль, что возникла в голове, когда я пришла в Кларин секретарский бокс.
Даже не знаю, кто из этой, порядком надоевшей друг другу парочки, больше обрадовался моему предложению перемен: Йорн, обнявший меня благодарно, или Клара, так поспешно покинувшая свой пост, что он и глазом моргнуть не успел.
Рокировка прошла успешно, а вот вопрос о планах Ханта так и остался открытым. Только что задумал Хант - знает только Хант, и точка. Пока мне и без этого есть над чем поразмыслить.
Хоть я и знаю, почему меня это так беспокоит. У него был такой кровожадный взгляд, что я не на шутку волнуюсь за Тома.
Том. Чёртов Том Ривер. Перед глазами так и стоит его одинокая фигура. Прямая спина. Засунутые в карманы руки. И взгляд, которым он проводил меня, уходящую с Хантом. Взгляд, от которого меня пробрало до озноба. Как и от его записки. Думаю, он именно тогда и решился. Это его ход в игре по моим правилам.
Хуже другое: что я целовалась с Эйвером, а думала про Тома. Пусть недолго. Пусть это было лишь несколько нечётких образов, воспоминаний тела, чувственных ассоциаций, но сначала всё равно это был Ривер, а потом только Хант, Хант, Хант.
«Всегда Хант», - вот и сейчас в памяти звучит этот упрёк Тома. И сейчас как никогда хочется возразить: «Нет! Не всегда! Тебя было больше! Ты заполнял собой всё. Когда был ты, ни для кого больше не было места. Но когда ты уходил, как бы я ни старалась, со мной всегда оставался он. Эйвер Хант».
Его походка. Его скулы. Его чёртова задница.
У меня слишком долго никого не было. Никого столько искусного и опытного, чтобы предвосхищать каждый мой вздох. Чувствующего меня так тонко, понимающего язык моего тела так правильно, чтобы я смогла отказаться. Никого, после Ривера. Глен вообще ни в счёт. Как и те пару случайных перепихов после вечеринок до него, которые я и за секс-то не считала.