Фернок 2
Шрифт:
Благо, ночные прогулки отвлекали. Хоть и временно.
Экс-комиссар добрался на такси до центрального кладбища – до того места, где часто виделся с ушедшими, а в последнее время чаще всего – с Дэвидом.
Поскольку завод на Сан-Вэстронд взорвался, тело парня искали очень долго. Сначала близким пришлось хоронить предметы – школьные фотографии Дэвида, флешки с многочисленными логинами и паролями от всевозможных аккаунтов популярных социальных сетей, дневники и блокноты, любимые вещи ушедшего…
Погибший не являлся Ферноку другом. Но тот почему-то
– Я думаю, ты когда-нибудь, сможешь простить меня за тех ребят? Когда меня тоже не станет… - общаясь с самим собой, с памятником, с промокшей из-за дождя травой, с чем угодно, Эсмонд воображал, что говорит с Дэвидом, - Я думаю, тот необдуманный поступок, совершенный из-за алчности, нежели из-за злости, не может дать полной характеристики, так ведь? – ответа он, конечно, так и не получил. Памятник молчал, как и трава…
Простояв у могилы полицейского чуть дольше получаса,
вспомнив плач подружек и сокурсников Дэвида, воспаленными глазами неотрывно глядя на гроб, виновник молвил:
– Ясно – и пошел назад, направился к недавно отреставрированным кладбищенским воротам.
Вернулся Фернок под утро. Задержался из-за дорожных пробок, образовавшихся очень некстати. Мисс Хейли находилась на кухне, с затяжкой курила длинную тонкую сигарету. За два года проживания с ней экс-комиссар запомнил – если Мэлори сидит, сложа нога на ногу, слегка покачивая одной ногой, чаще правой, значит, она точно будет требовать объяснений, касающихся его “мистического” исчезновения. Несомненно, девица не отстанет, пока не услышит правду. Так поступают почти все брюнетки.
– Надеюсь, ссориться не будем? – предложил Фернок, еще не раздевшись, - Я планировал выйти на сорок минут, но чертов поток задержал. Много машин и… - было видно, он боялся наговорить лишнего, - И слегка припозднился, пусть даже если моя вина серьезно приуменьшена…
– Понятно! – вспомнив свое обещание курить крайне редко, Мэлори с небольшим раздражением в голосе потушила сигарету о дно пустой чашки, - Правильно, что свалил, дав мне выспаться. Поступил по-джентельменски, хоть и чисто в твоем духе. Но меня расстроило другое! – обычно девушка разговаривала с Эсмондом грубее и повелительнее, чем он с ней, видимо, втайне держа обиду на мужчин, по большей части на бывшего супруга. Эсмонд же, понимая, что это напускное поведение - комплекс, за счет которого Мэл (сокращенная форма имени Мэлори) пытается извлечь некоторую призрачную выгоду, напротив, старался казаться мягче и покладистее, - Как думаешь, нет, просто предположи, что меня бесит сильнее твоих приступов?
Фернок пытался догадаться, что именно вынуждало Мэлори повышать тон. Вернее, он знал ответ. Но не решался произнести его в открытой форме, боясь, что кое-кто маленький может его услышать и сильно расстроиться.
Вдруг они оба, так и не начавшие ссориться, притихли.
Девчоночий рев, регулярно доносящийся из детской, и был ответом…
Розовощекая симпатичная Джиллиан, в прошлом году поступившая в школу для вундеркиндов,
А еще она была показательно смелой, часто поднимала серьезные вопросы, затрагивая наиболее важные проблемы их
какой-никакой семейки.
Джил (сокращенная форма имени Джиллиан) спросила у Мэлори:
– Я? – девочка хотела узнать, кто ее бесит, и если это она, такая ненужная, вопросов больше не останется. Джил попытается все понять, не будет устраивать истерики, не станет плакать при своих новых приемных родителях, максимум порыдает в подушку, так, что никто этого не заметит. Честно признаться, Хейли оказалась в весьма неловком положении.
Пользуясь детской доверчивостью и одобрением Мэл, глава семьи ответил Джиллиан:
– Нет, ты что? Что ты такое говоришь? – ему пришлось чуть пригнуться, - Ты должна помогать Мэлори в быту, когда я отсутствую. Понимаешь? Она… она, может, и не показывает виду, от стеснения пряча пробудившиеся материнские чувства, удерживая их в себе, и временами сердиться, но она любит тебя. Не меньше, чем любили Уинстеды.
Только из-за нежелания разочаровывать Эсмонда, скрасившего вконец омраченную жизнь слепого одинокого ребенка, замучавшегося искать свет в конце продолговатого тоннеля, Джил пообещала не дуться на его пассию. Когда же крошка покинула кухню, вернувшись в детскую, Фернок попросил Хейли об одном. О том, о чем боялся просить:
– Ты должна пообещать, что если вдруг со мной что-нибудь произойдет, мало ли там враги доберутся до меня, или случайное дорожно-транспортное происшествие, как это бывает, или еще что-нибудь, ты позаботишься о ней. Не бросишь…
Мэлори сказала нехотя, но явно стараясь сгладить сомнения:
– Ты за кого меня держишь? Я, может, и слишком требовательная, и придирчивая к обстановке, но не бесчувственная.
На что Эсмонд ответил:
– Спасибо! – и пошел снимать куртку…
Две тысячи одиннадцатый год.
Фернок вспомнил о кейсе, взятом на хате подрастающих торговцев наркотиками. Это - грязные деньги, добытые кровавым обманом, но… при желании их можно было потратить с умом, например, кому-нибудь помочь.
Не рассказав дотошным Дрю и Мигелю о судьбе
“драгоценного клада”, лейтенант включил соображаловку и спрятал чемодан туда, где его, без сомнений, никто и никогда не обнаружит – в салон разбитого Форда на просторной автосвалке, расположенной в юго-западной части города.
Пятнадцать часов дня.
Поцеловав Мэлори, сказав Джил “до вечера”, Эсмонд отправился по делам. На ту самую свалку. Вероятно, если б Дэвид был жив, он бы хотел, чтобы семьи застреленных получили хоть какую-то, пускай, и безутешную компенсацию.
Экс-комиссар продолжил потихоньку замаливать грешки. А сейчас пришло время раскаяться в одном из самых страшных преступлений…
По прибытию на свалку Фернока настигли невероятные ощущения - прошло столько лет, а тот бежевый кейс все еще лежал в неприметном хламе. Ему не терпелось оценить состояние содержимого пятиугольной коробки. Было интересно, что сталось с купюрами.