Ферн
Шрифт:
– Я никого не прикрываю, – протестовала Ферн. – И меня нисколько не пугает то, что ты здесь болтаешь.
– По глазам видно, что ты боишься, – сказал Мэдисон. – Да и зубы у тебя прямо стучат.
– Я не боюсь, – крикнула она, – и никогда никого не боялась.
– Тогда почему ты не хочешь признать, что ты женщина?
Ферн, сбитая с толку, уставилась на него. Она и не пошевельнулась даже, когда он подошел к ней совсем близко.
– У тебя тело, которое соблазнит любого мужчину. Ты соблазняешь и дразнишь нас, расхаживая в штанах, но, одетая как мужчина, ты и заставляешь
Ферн сделала шаг назад, Мэдисон шагнул вперед.
– Ты что, не понимаешь, что сводишь мужиков с ума или ты специально так одеваешься, потому что хочешь, чтобы мы бегали за тобой, высунув языки, как собаки.
Ферн открыла рот, но не издала ни звука.
– Не знаю, что за женщина из тебя получится, но нашего брата ты сильно огорчаешь.
Атака была такой внезапной, слова такими неожиданными, что Ферн просто растерялась. Удар страшной силы пробил броню, которой она надежно защитилась от мира и которая хранила ее тайну многие годы. Теперь все то, в чем она даже самой себе не хотела признаваться, вскрылось, как болезненный нарыв.
– Ты знаешь, в штанах ты более опасна, чем в платье. – Он наступал, она отступала. – Тебе позволено то, что не позволено другим женщинам, ты можешь произвести такой фурор, который другим бабам и не снился.
– Да я не… Я никогда…
– Но есть одна проблема, – сказал Мэдисон.
Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице. Она словно приросла к земле и решила, что больше не отступит. Бежать она не собиралась. Она не хотела признаться себе, что он путает ее, но он стоял так близко, он почти казался ее, и она почувствовала, что слабеет.
– Держу пари, никто из мужчин тебя еще не обнимал и не целовал.
– Я не хочу, чтобы меня кто-то целовал, – протестовала Ферн. – Я не позволю…
– Несмотря на то, что ты умеешь соблазнять и дразнить, другие женщины намного опередили тебя. Они-то знают, что такое мужские объятия.
Она почувствовала его руки на своих плечах. Она попробовала сопротивляться, но он только крепче прижимал ее к себе.
– Они знают, что это такое, когда мужчина прижимает тебя к себе.
Она была в его объятиях. В ее мозгу возникли какие-то смутные, устрашающие воспоминания, а лицо Мэдисона превратилось в неясное пятно.
– Они знают, что такое поцелуй.
Мэдисон поцеловал Ферн нежным, долгим поцелуем. Что-то в ней понимало, как он нежен, она чувствовала его тело, но ужас охватил ее.
Сопротивляясь изо всех сил, Ферн вырвалась из объятий Мэдисона. Приглушенно рыдая, она вскочила на своего коня, и тот галопом понес ее прочь.
В глазах Ферн были слезы, она не видела дороги, по которой мчалась.
ГЛАВА ПЯТАЯ
– Остановись! – крикнул Мэдисон. Но, понимая, что кричать бесполезно, все равно она не вернется, бросился к своему коню.
Он бранил себя за свой скверный характер. Его так разозлило ее нежелание разобраться в причинах убийства Троя, что он, конечно, говорил с ней грубо, желая шокировать ее, но ни в коем случае не хотел причинить ей боль. Но каким-то образом его слова задели ее за живое, несмотря на
Может быть, из-за того, что она на самом деле была слишком ранимой, Ферн и строила из себя мужчину? Она не помнила, когда плакала последний раз. Он был уверен, что она никогда и ни от кого не удирала. Мэдисон был уверен, что теперь уже она никогда не простит ему то, что он с ней проделал.
Он понимал, что она была взбешена, видя страх и ярость на ее лице, когда Ферн вскочила на своего коня. Он не ожидал, что она заплачет.
Ему действительно казалось, что из нее могла получиться прекрасная женщина, оставь она эту затею прикидываться мужиком. Он на самом деле считал, что она хочет, чтобы ее целовали и что все молодые люди Абилина охотно это делали бы, если бы она им позволила, но сам он не имел права принуждать ее к этому. Как он мог оскорбить ее чувства?
Он ведь не хотел. Ему нравились ее мужество, самостоятельность и даже, странным образом, протест против своего пола.
Однако при этом он не имел никакого права обнимать ее. Это все ее длинные красивые ноги, аккуратная попка и соблазнительная грудь виной тому, что случилось. Ферн так притягивала Мэдисона, что он не совладал с собой.
Он испытывал укоры совести. Он должен оставить ее в покое. Он причинил ей боль, и пусть она приходит в себя. Не надо больше ее беспокоить, а когда они оба успокоятся, он извинится перед ней.
Однако Мэдисон не уставал погонять Бастера. Тот мчался вовсю и Мэдисону это вскоре стало напоминать охоту, где в роли испуганной, загнанной лисы выступала бедная Ферн. Вот только на лес здесь не очень похоже – никаких деревьев, одна пустыня. Да и жертва, которую он преследует, будет, разумеется, куда поважнее лисицы.
Но догнать ее оказалось не так просто. Ее конь летел как ветер, а сама она была классной наездницей, которая практически родилась верхом на лошади. Только и Бастер был отличный конь, очень выносливый. Мэдисон был уверен, что конь у Ферн скоро выдохнется, и тогда он догонит ее.
Он все еще чувствовал вкус ее поцелуя с ароматом кофе. От рубашки Ферн пахло копченой ветчиной и мылом. Он все еще ощущал ее тело в своих руках.
Она как бы вошла в его существо, и он был несколько обескуражен. Ферн оглянулась. Когда она поняла, что он догоняет ее, она ударила коня кнутом между лопаток и погнала прочь с дороги в прерию.
Прерия была опасна, обманчива. Здесь было полно скрытых ям и канав. Земля была вдоль и поперек изъедена водными потоками, которые сформировались после грозы, а грозы и ливни случались здесь очень часто. Наносы, борозды, провалы почвы. Тут Мэдисону нелегко было догнать Ферн, хоть он и погонял Бастера вовсю. Вот где пригодилось умение Мэдисона крепко держаться в седле.
Но как только Бастер, делая гигантские скачки, стал сокращать расстояние между преследователем и преследуемой, Ферн начала творить чудеса. Она поднимала коня на дыбы и резко на всем скаку поворачивала его в сторону, так что Мэдисону было очень нелегко маневрировать среди складок и бугров этой прерии. А Ферн легко перелетала через опасную канаву и взбиралась на крутой откос.