Ферма

Резаев Дмитрий

– Самарин прав, – возразил Макс, – мы просто начуфанились этой серой дряни. Это метан или еще какая-нибудь гадость.

– Если мы все отрубились, то кто вернул нас к костру? – спросил его Трэш.

– Сами дошли, – спокойно ответил Макс, – ты что, обдолбанным никогда не ходил?

– Ладно, – не сдавался Трэш, – а видения?

– Видения!? – изумился Самарин,– у тебя тоже были видения?

– Я думаю, они были у всех, – подозрительно взглянул на присутствующих Сигизмунд Трэш. Опущенные вниз глаза служили подтверждением его догадки.

– Да-да-да, – сбивчиво заговорил Харпер, – видения…

– Правильно, – перебил его Макс, – если как следует эфира нюхнуть, еще и не такое привидится.

Вот мы однажды в Карфагене забрели на аптечный склад. Там эфира было, как лиан в этих чертовых джунглях. Мы три дня в отвале провалялись. И на третий день мне стало мерещиться, что на самом деле Карфаген это – Система, а Система – это Карфаген, просто он так разросся от ссылаемых клонов и преступников, что… – Макс осекся под немигающим взглядом Трэша.

В наступившей тишине, нарушаемой только хлопотливым костром, Трэш снова окинул всех зловещим взглядом.

– Итак, – официально начал он, – каждый из вас, я повторяю, каждый из вас должен сейчас рассказать нам о своих видениях.

– Ты думаешь, что если у всех они – одни и те же, – перебил его Шур, но был остановлен, как и Макс, все тем же немигающим взглядом.

– Начнем с Харпера, – закончил Трэш. Харпер нервно похрустел пальцами и в задумчивости уставился на костер.

– Я не могу ручаться, что многое из того, что я вам сейчас расскажу, я действительно увидел, а не домыслил сейчас…

– А проще нельзя? – недовольно поморщился Макс.

Харпер продолжал гипнотизировать костер. – Мне снился Трэш…

– Кто?! – взвился, как ужаленный, Шур.

– Тихо! – прикрикнул на него Трэш.

– Сигги сидел на огромной белой скале и смотрел вдаль. Скала двигалась. Ну… словно плыла…

– Айсберг?

Харпер пожал плечами.

– А дальше?

– А дальше – все.

– Как все?

Лица слушателей разочарованно вытянулись.

– Теперь Макс, – скомандовал Трэш.

– Прежде чем начать рассказывать, хочу официально заявить: я уверен, что мы просто очуфанились. Потому что то, что я увидел, – типичный бред. Мне снилось руководство ВБС в полном составе. Они звали меня за стол, хлопали по плечу, и мне казалось, что они – мои давние друзья.

– Ну?

– А потом все исчезло, и я очнулся у костра.

– Эдвард, твоя очередь, – кивнул Эварду Шуру Трэш.

– Мне снился разрушенный район Оз. Дымящиеся развалины, среди которых бродят мородеры-урканцы. – Произнеся эту тираду, Шур как-то сразу умолк.

– Это все? – в голосе Трэша уже сквозили нотки опытного следователя. Шур заколебался, мотнул головой, помялся, а затем развел руками:

– Было кое-что еще, но этого я рассказать не могу.

– Почему?

– Это государственная тайна.

– Вот мы тебя сейчас мордой в костер сунем! – заорал Трэш.

С земли вскочила испуганная бледная фигура забытого урканца. Он заметался вокруг костра, как мотылек-мутант. Его полет был прерван железной рукой Макса.

– Ну ладно, – сдался Шур, – я видел падение Системы.

– Иди ты! – восхищенно присвистнул Макс, все еще продолжая сжимать плечо урканца.

– Ну, а теперь ты, – мстительно сказал Шур, обращаясь к Трэшу.

– Не скажу! – отрезал Трэш и, не дав никому опомниться, решительно лег спать.

34. ЛЕГЕНДА О ПЯТНЕ

Утром выяснилось, что урканец прилично говорит на английском. Он оказался потомственным охотником, с детства торговал шкурами урсунов и лапукосов в приграничье («мужик из Оз не карош, сильно башка бьет, и ногами, да!») и даже бывал в столице Системы Сити-Тауне («о-о-о-очен болшой шатры, многа-многа, да!»). Насчет Сити-Тауна, конечно, врал. Звали его Ул, и на самом деле он и о Салехоме-то знал только понаслышке. Как все урканцы, Ул любил прихвастнуть, и путникам

пришлось довольно долго выслушивать о том, что род его входит в состав Второго Крыла, которое поселилось в Долине Вождей еще до Царского Клана, что он чуть ли не князь Первой Сотни, в связи с чем всем было предложено немедленно пасть ниц, затем подползти к великому воину и вождю, припасть щекой к его бедру и подержаться рукой за пенис. Получив пару подзатыльников от Макса, который как-то сразу взял его под свое покровительство, урканец наконец успокоился и даже милостиво согласился позавтракать вместе со всеми. Трэш нетерпеливо смотрел, как уроженец самой нецивилизованной страны на Западе запихивает в рот огромные куски крольчатины вместе с собственными пальцами. Несколько раз он предлагал испытать волю урканца на прочность с помощью нехитрой пытки огнем, но гуманистически настроенные товарищи сумели отговорить его от этой затеи. Понять их было несложно. Никто, в том числе эрудированный Шур, урканца вблизи никогда не видел. Он был для них как гуманоид, существо с далекой планеты. Самарин разглядывал раскрашенного белой краской охотника с особой тоской. Урканец был, как две капли воды, похож на Проводника, который остался в далекой казахской степи («Начальник? Кури «ЛМ»!»). Самарин вспомнил его разбитое в кровь лицо, когда он бежал за машиной и что-то кричал по-казахски. Сейчас Проводник казался ему родным и даже любимым. Если бы не эта комета Рикса, они могли бы сидеть вместе у костра и есть шурпу, причмокивая жирными губами. Урканец, будто читая мысли Самарина, то и дело бросал в его сторону короткие настороженные взгляды, словно примеривался, прежде чем, не глядя, метнуть нож. Самарин отвернулся, стараясь больше на него не смотреть.

– Ладно, хватит, – раздраженно буркнул Трэш, выбив у урканца очередной кусок мяса из рук. Мясо, шипя, запрыгало по дотлевающим углям. Ул проводил его с такой тоской во взгляде, что все невольно поежились. Затем он обиженно поджал губы и вопросительно посмотрел на Макса. Макс ответил строгим укоризненным взглядом.

– Так, давай, выкладывай, что ты вчера видел? – приступил к допросу Сигизмунд Трэш. Урканец с тревогой посмотрел на джунгли, а затем обвел всю группу паническим взглядом.

– Вы бум-бум Пятно!? Смерт?

– С чего ты взял?

– Вы живой. Никто не выходил из Пятна. Никогда, да!

– Этот серый туман в джунглях – это Пятно?

– Вы убиват Пятно… Вы убиват Пятно! Красный Демон ступат на планет. Смерт! Все – смерт!

Урканец упал на колени и начал отбивать неистовые поклоны с частотой долбящего дерево дятла. При этом он с воодушевлением выкрикивал слова какой-то молитвы. Неизвестно, сколько продолжалась бы эта религиозная истерика, если бы вновь не вмешался Макс, поймавший урканца на взлете за волосы и с силой опустивший его носом в землю. Испытав шок от соприкосновения с матерью-землей, урканец застыл, а затем медленно поднял испачканное влажной почвой лицо. Сплюнув грязь, он, ничуть не боясь обжечься, достал из костра давешний кусок мяса, подул на него, засунул в рот и стремительно проглотил, зорко наблюдая за Трэшем.

– Вы не убиват Пятно? – спросил он.

– Не убиват, не убиват, – раздраженно заверил его Трэш, – если это, конечно, было Пятно, а не болотный газ.

– Болотный газ! Ха-ха, – урканец засмеялся, картинно держась одной рукой за живот, а другой указывая на Трэша. – Ха. Ха. Ха. Болотный газ! Фых! Толстый сэр – глупый дурак. Болотный газ – дых-дых, – он сделал большие глотки, широко раскрывая рот, – и о-о-о, – Ул блаженно закатил глаза, – очен карош для этого дела, – Ул сделал неприличный жест, – о-о-о, – он покрутил пальцем вокруг головы, – очен карош, но можно, о-о-о, навсегда и смерт, – Ул страшно выпучил глаза. – Болотный газ зеленый, Пятно – серый.