Феодал. Том 6
Шрифт:
Общественный статус: «Придворный змей» — сладкоречивый мастер интриг, чьё оружие лесть и яд.
Достигнут предельный уровень развития.
Довольно средние показатели для высшей знати, но он это всё компенсировал своим умением налаживать связи и лавировать в политических склоках.
— Второе, — кивнул граф. — А что можете сказать о парламентёрах?
— Из полезного, крайний слева больше всего склонен к предательству. Тот коротконогий с родинкой на щеке, — уточнил
Зампольский ещё недавно гостил у меня на турнире. Всё его окружение, прибывшее с ним, я срисовал тогда на память «диктатурой».
— Хм, ты уверен? — с интересом погладил подбородок Кержапольский и смерил опытным взглядом слабое звено переговорной группы.
— Пообещайте ему тёплое место подле графа или его вассалов, — сказал я. — Звёзд с неба не хватает, но способности имеются. В окружении барона его не замечают, а амбиций выше крыши.
— С чего ты это взял?
— Его не было на моём турнире. Не взяли. Вот он и обиделся на Зампольского.
Об этом мне подсказал крайне низкий уровень «Счастья». Бароны тогда брали с собой весь ближний круг, чтобы заявить о себе. Не один я использовал это мероприятие для налаживания тесных связей.
— Как распорядишься информацией? — поинтересовался граф.
— Никак. Павел Викторович даже слушать не станет, а зачем сердить тигра палкой? Это его война, а не моя. Абросимовы мне ничего не сделали.
— Но ты будешь терять своих подданных, какой в этом смысл?
— А какой смысл подкармливать и так влиятельного сюзерена? Что бы что? Побыстрее загнуться? Мне с этого одно расстройство…
— Мд-е, незавидное у тебя положение, Владимир, — Кержапольский заложил руки за спину. — У меня к тебе чуть позже будет одна просьба, а сейчас извини, — он увидел вошедшую свиту Остроградского, а следом и самого аристократа и поспешил присоединиться к ним.
Уровень шума в аудитории постепенно снизился. За массивный длинный стол однако никто не спешил садиться, графские приспешники в парадных синих плащах встали в центре просторного помещения и чего-то ждали. Бароны и их сопровождение подобрались поближе, терпеливо ожидая приказаний Остроградского.
Я увидел, как императорский посланник вкрадчиво что-то шепчет на ухо моему сюзерену. Тот смотрел куда угодно, только не на меня, потом властно махнул ладонью подвести к нему переговорную группу и отдал короткую команду. Личная стража выхватила мечи и безжалостно порубала в мясо парламентёров. Всех, кроме одного. Того самого, на которого я указал.
«Чёрт, что ты творишь?»
Я досадно поморщился, наблюдая, как стража собирает отрубленные головы в мешок. Мне было противно находиться под одним штандартом с беспринципным чудовищем. Выживший был поставлен на колени и дрожащим голосом молил о пощаде.
— Отнесёшь мой ответ своему
Если раньше были хоть какие-то шансы на примирение, то теперь дипломатия закончилась. Мы подписались на войну до полного истребления.
Глава 8
В погоне за врагом
Казематы крепости Колозень.
Гунтер достал меч из тела связанного ветряного мага и вытер предплечьем пот со лба. Сердце непривычно гулко стучало, а глаза щипало от рези.
— Что с тобой? — спросил Ульрих.
Напарник, с которым они прошли огонь и воду, стряхнул кровь с клинка. Их подрядили разделаться с защитниками Колозени по-тихому.
— Всё нормально, — отмахнулся тевтонец и шмыгнул носом, переходя к другому закованному в кандалы пленнику. — Не скули, собака, — сжав зубы, процедил он и отрубил вытянутые вперёд руки, чтобы добраться до головы приговорённого.
— Эй, Гунтер, не порти товар. Ну ты чего? Иди отдохни или к лекарю загляни, я сам тут закончу.
— Да пошло оно, выпивка — вот лучшее лекарство, — выругался рыжий мужчина и покинул каземат.
Ульрих посмотрел вслед другу и покачал головой. Держа одной рукой двуручный меч латной рукавицей за лезвие, а второй за рукоять, он замахнулся и с лёгкостью пробил грудную клетку порядком избитого тщедушного мага. Кровь показалась на уголках рта несчастного, а мясник буднично вынул клинок, переходя к следующему приговорённому.
Когда Гунтер вышел на свет, к нему немедленно подбежали трое рыцарей по какой-то мелочи. Раздражённо отмахнувшись и спихнув ответственность на другого офицера, он потопал в таверну. Черноярский, вопреки расчётам господина, справился с задачей и взял треклятую крепость. Причём с малыми потерями. Разожжённые тевтонцем костры не сработали — ублюдок выкрутился чудесным образом. Как же ему везёт…
Смачно сплюнув, тевтонец толкнул дверь и бросил хриплым голосом.
— Три пива и побыстрее!
Развалившись на стуле, он выпрямил ноги и расстегнул душивший его воротник. Завтра велено выступать, а он со штурма так и не сомкнул глаз. Обычно Гунтер не жаловался на бессонницу, засыпая, как младенец, будь то задание ордена или кровопролитная экспедиция в Межмирье — воин должен использовать любую возможность для восстановления сил.
Перед Гунтером поставили три пузатые кружки, и он, не удержавшись, похабно шмякнул по заднице мясистую разносчицу. Та обернулась к нему и призывно улыбнулась, поправляя чернявые волосы. Фигура у бабищи что надо: и задница, и грудь на месте — ему такие по душе.