Феодал. Том 5
Шрифт:
— Хорошо, — устало сказал он, — никаких претензий. И позволь поблагодарить тебя от лица империи: спасибо за службу, — он протянул мне руку и, пожимая, добавил, — и от себя лично: спасибо за жизни моих ребят. Трое убитых некромантов и мы почти никого не потеряли, потрясающий результат.
— Да, неплохо вышло, — ответил я, наблюдая парочку свеженьких золотистых надписей, всплывших перед глазами.
Параметр дипломатия +5, повысился до (45/100)
Параметр командная работа +3, повысился до (19/100)
Мы значительно
В следующие два дня мы помогали расчищать округу города, выгоняя мертвецов подальше. На меня легла обязанность по полному их уничтожению, потому что ничего лучше меча Аластора не справлялось с этой задачей. Пришлось согласиться на небольшую задержку.
После прибытия пятисот человек подкрепления, состоящего из витязей и разведчиков, мы своим отрядом снялись со стоянки и, попрощавшись со всеми, отправились домой.
По пути мы встречали отдельные сборища витязей из других стран: были среди них и азиаты как Нобу, и чернокожие, и квадратнолицые немцы, европейцы, самодовольные американцы, зачем-то носившие здесь широкополые ковбойские шляпы, и многие другие народы.
Наша победа расширила область их охоты, но надо понимать, что новые «угодья» таили в себе опасность наткнуться на других некромантов. Если до этого было понятно: туда не ходи — убьёт, то сейчас границы будут прощупываться методом «тыка».
Каждый боялся за свою жизнь, а кто не боялся — дешёвый притворщик. Оттого и столько бурлений — в толпе профессиональных убийц шанс вернуться выше. А двигала ими старая добрая жадность — слухи о богатой добыче быстро распространились. Теперь все бредили артефактами IV поколения, за которые империя готова была отвалить солидный куш.
Когда мы прошли через врата в свой мир, Потап, Склодский и Нобу оторвались вперёд вместе с глиптами, показывая документы боевым магам храма. Из подземелья нас выпускали только с досмотром, чтобы ничего лишнего не протащили. Я так подозревал это маленькая месть от Остроградского. Пока мой лекарь ругался с этими бюрократами, мы с Мефодием отошли в сторону.
— Хотел попросить у тебя прощения, — начал я, наблюдая за сценой ругани за плечами здоровяка.
— За что? — искренне потупился берсерк, его грубые, вытесанные на коже черты лица всегда были открытой книгой.
— Когда Аз, то есть Раэль, боролся с твоей некромантской хворью, у меня был выбор убить её или ту мясную дрянь. Я мог вылечить тебя, ты бы сейчас был абсолютно здоровым, смог бы жить бок о бок со своей семьёй, но я отнял у тебя эту возможность.
— Понятно, — просто сказал Куликов.
— Я подумал, что ты должен это знать — я плохой человек. Я использую людей и заставляю их делать то, что мне нужно. Сила твоей татуировки, твоё практически бессмертие — это оружие, без которого мои планы сойдут на нет. Я специально это сделал.
Мефодий нахмурился, но ничего не
— Поэтому я прошу у тебя прощения. Я обещал вылечить твой недуг и сдержу слово, но не сейчас. Твоё безумие слишком ценно, чтобы им разбрасываться. Вот такая я дрянь. Вперёд можешь высказать всё, что обо мне думаешь, и даже уйти. Считаю справедливым сказать тебе всё прямо.
Берсерк поднял грозно подбородок вверх и положил свои тяжеленные широкие ладони мне на плечи. Я еле сдержался, чтобы не пошатнуться. Нобу в этот момент инстинктивно оторвался от созерцания орущего Склодского, и внимательно на нас посмотрел.
— ПХА-ХА-ХА-ХА! — оглушительный смех раскатился по подземной комнате с вратами, заставив всех недовольно обернуться, в то время как японец, наоборот, отвeл взгляд.
— Потише там, горилла, это тебе не базар! — раздражённо прикрикнул на него главный храмовник, и все вспомнили о своих делах.
Берсерк вытер подступившую от смеха слезу и пробасил.
— Смешной ты, Владимир. Может, ты и считаешь себя умником, да только одного так и не понял — мы тебе не враги.
— Что ты имеешь в виду?
— А то и имею. Не надо оправдывать каждый свой шаг. Мы давно не чужие люди. Если ты посчитал нужным, что не время лечить, значит, не время. Вот и всё.
— Так просто?
— Да. Так просто. Ты мой друг, и Нобу тоже так считает, и Потап, и Гио, да все наши, даже вон тот патлатый важный индюк, — он показал за спину большим пальцем на Склодского. — Как я могу уйти от тебя, когда ты дал мне всё? Я с ребёнком и женой вижусь в пять раз чаще, чем раньше, а эта штука, — он показал на артефакторный браслет на щиколотке. — Залог, что они не пострадают. Для того чтобы быть друзьями не нужны условия, понял? — в первый раз я слышал в его голосе такой поучительный тон, как если бы медведь надел очки и, взяв указку, строго провёл ей по грифельной доске.
На секунду я вернулся в шкуру того самого мальчика в деревне, что искал признания окружающих, пытаясь логически осмыслить их неприятие и отстранённость. Как будто можно обменять их уважение и любовь на что-то конкретное, как будто для этого нужно постоянно подносить «дары» в вечно голодные рты. Ты мне, я тебе и по-другому никак.
— Понял, — ответил я, ощущая, как внутри ослабло вечно натянутое напряжение, стало вдруг легче дышать.
— Вот и славно, что-то я проголодался. Сейчас бы харчеваться у Лукичны, от треклятой солонины кишки пучит.
— Идём, они почти закончили, — сказал я. — Ах да, вот что ещё хотел спросить: я слышал, что после смерти некроманта все его татуировки прекращают своё действие. Ты говорил, мол, разведчики твоего прихлопнули. Однако проклятие почему-то не спало, оно только ослабляется со временем. Может, подробностей каких подкинешь?
— Подробности, хмм, — мрачно буркнул Мефодий. — Нет, всё, что помню, то и рассказал.
— Хоть что-то, любая деталь сгодится.
— Ну вот убили они, значит, урода этого, я сам всё видел — на куски разорвали и сожгли, хотя… — призадумался здоровяк и остановился.