Фэнтези

Юрьева Ирина

– А неделю назад?
– спросил он, возвращаясь к началу.

– Неделю назад Мирта вдруг обратилась ко мне не своим, а мужским грубым голосом. Наговорила такого, что я пришла в ужас. Потом... Потом стала скакать, как безумная, пока вообще не свалилась. А позже, когда я зашла в ее комнату, Мирта... Она парила в воздухе, спящая...

– Вы сами видели это?

– Конечно!

– Вы твердо уверены?

– Да!

Когда Берольд вошел в комнату, Мирта еще спала. Едва взглянув на нее, Берольд понял, как сильно она изменилась за время разлуки. Ее худоба

была просто пугающей, а щечки странно-округлыми. Но куда больше отца поразило другое: мерцающий свет, исходящий от кожи лица и запястий. Зеленоватый, холодный и мертвенный.

– Что это такое?
– подумал Берольд.
– Проявление Силы, проснувшейся в ней?

Словно бы ощутив его мысль, Мирта вздрогнула и резко села, открыв глаза. Этот нежданный рывок показался Берольду не слишком естественным, как и пронзительный взгляд, устремленный ему в лицо. Мирта смотрела, как будто не видя его...

– Вижу-вижу!
– скрипучим и низким, совсем чужим голосом, крикнула девочка.
– Все же пришел, звероящер? Напрыгался? Ну ничего! Скоро прыгнешь еще дальше, прямо в костер, со своей...

Было трудно представить, что девочка этого возраста может сказать отцу все, что потом полилось из уст Мирты. Она вообще не могла знать тех слов! Ни в деревне, где Мирта росла, ни в поместье Берольда никто не мог так разговаривать.

– Хватит, опомнись!

Взрыв хохота, больше похожий на карканье, чем на привычный смех Мирты, почти оглушил. Она вся затряслась и... Взлетела! Она поднялась в воздух и там зависла в той позе, в которой сидела.

Берольд, услышав речь Мирты, сначала подумал о самом банальном Слиянии, древней магической практике. Разум волшебника может использовать чье-то конкретное тело в своих целях. (Берольд когда-то сам стал жертвой сходного опыта Раммана.) Но чтобы так вот летать?!

Неожиданно пуфик, стоявший у ножки кровати, взмыл вверх и с размаху ударился в стену. Большое блестящее зеркало, резко взлетев со стола, полетело в Берольда, а стол, на котором оно было, прыгнул в окно, распахнувшее ставни. Кровать стала дробно стучать об пол ножками...

– Мирта, опомнись!

В ответ - новый взрыв неприятного карканья...

Сцена закончилась так же внезапно, как и началась. Мирта вдруг замолчала и рухнула прямо в кровать. Прикоснувшись к ее руке, Берольд почувствовал, что она как лед. Подняв с пола маленький колокол, звоном которого Мирта звала слуг, Берольд вышел и стал трезвонить.

– Вели заложить лошадей и неси сюда плащ, - приказал он слуге.

Это было мгновенно исполнено. Закутав дочь в плащ, Берольд взял ее на руки и отнес вниз. (Тело Мирты казалось на редкость холодным и твердым.)

– Прошу вас пока никому ничего не рассказывать, - сказал Берольд госпоже Авилор.
– Я хочу отвезти ее в Лонгрофт.

В карете, за время пути, странный обморок Мирты сменился обычным сном. Чувствуя, как потеплели и мягко расслабились руки ребенка, Берольд стал надеяться, что все не так плохо, как кажется.

Берольд не думал, что он скажет Айрин. Столкнувшись с ней в коридоре, он не объяснил ничего. Попросил

только, чтобы она приказала закрыть деревянные ставни в его спальне. Замкнув дверь на ключ, он велел слугам не выходить за порог, не впускать посторонних, а так же не сметь обсуждать то, что было, есть или случится, когда он уедет. Потом взял коня и умчался к сестре Марион.

Через час в доме было пять членов из секты, способных глушить Силу в разных ее проявлениях. Берольд открыл двери в комнату Мирты, однако его самого не впустили, и это ему показалось дурным знаком. Он хотел верить, что клиры сумеют помочь его дочери, но беспокойство и страх нарастали.

– Берольд, что случилось? Кого ты принес в дом? Зачем ты привел пятерых незнакомцев, и что они делают в комнате?

Он знал, что Айрин не может его не спросить, но, заслышав ее голос, вдруг ощутил раздражение. Врать не хотелось, откровенничать - тоже, однако Берольд понимал, что он должен хоть что-то ответить.

– Она моя дочь, ей сейчас очень плохо. Надеюсь, что гости сумеют помочь.

– Ты уверен? Они мне не нравятся.

– Это тебя не касается. Я доверяю им.

Если бы Айрин спросила еще что-нибудь, он бы точно сорвался. Почувствовав это, она замолчала. Но, вместо того, чтобы выйти, присела на жесткое кресло. Берольд мог бы ей приказать уйти, но он не стал ничего говорить.

Он рассчитывал, что клиры долго пробудут у дочери. Слаженный хор из пяти голосов, что-то ровно бубнящий за дверью, был слышен довольно отчетливо. Но вместо чувства покоя, который обычно внушала молитва Собора, Берольд ощущал страх, который рос с каждой минутой.

Он думал, что служба Собора покажется вечностью, и, когда хор замолчал, резко вздрогнул. Берольд мог поклясться, что там, за стеной было что-то не так! Дверь открылась, и пятеро клиров прошли в коридор.

– Запри дверь, - очень резко ему приказал предводитель Собора.

– Что с Миртой?
– вопросом ответил Берольд.

– Нечисть не будет жить между людьми, - ровным тоном сказал предводитель.
– Не нам помогать этой девочке! Она должна умереть.

– То есть как? Вы хотите сказать, что ей не одолеть необычный недуг? Что он просто лишит ее жизни?

– Позволить ей жить среди нас будет страшным грехом. Пусть ее возьмет Смерть. Через шесть часов в твой дом войдет человек. Ты отдашь ему ключ и уйдешь. Ты влиятелен, брат Берольд, и ты сумеешь найти благовидный предлог, объясняющий быстрый конец одержимой.

Берольд даже не сразу поверил, что он не ослышался

– А если я откажусь? Если не подчинюсь приказанию братьев?
– спросил наконец он у клиров.

– Тогда нам придется на время забыть неприязнь к Мастерам "Службы Магии" и сообщить, где скрывается некий ребенок, который был должен попасть к ним. Прохожий даст Мастеру свиток, в котором мы очень подробно опишем, откуда возникло твое необычное прозвище, как ты блокировал Силу, придя на Собор, и как девочка все же раскрыла твою неприглядную тайну самим своим фактом рождения. Ты ведь разумен, и ты понимаешь последствия этого шага... Не так ли?