Феномен Табачковой
Шрифт:
А гордиться Лимонникову было чем. Его дом украшали несколько подлинников Богаевского и Барсамова, две картины итальянских живописцев конца XVIII века, множество миниатюрных скульптур, бюстов, статуэток именитых и безвестных мастеров. В спальне висели два немецких гобелена, гордость покойной бабки. На одном из них красовался силуэт обнаженной женщины в изящной позе. Подруги Лимонникова, присаживаясь на диван, невольно перенимали позу гобеленовой женщины. Все, кроме Ольги.
Особенно долго простаивали его посетительницы у тумб-витрин, сделанных по особому заказу. Там лежали удивительные для домашней обстановки предметы. В первой витрине, на полочках, обтянутых красным сатином, разместились морские
У каждого из экспонатов была своя история, но все они приобретались под влиянием одного импульса, и Лимонников смутно догадывался об этом. Причиной служил не интерес к предмету, а страсть иметь то, чего нет у других.
Отдельный шкаф служил для винотеки. Здесь стояли исключительно крымские крепленые вина с выдержкой в 10-17 лет, в основном массандровские. Среди них самое почетное место занимали нестандартные пузатые бутылочки короля не только местных, но и мировых вин - муската белого Красного камня. Одну бутылку намечалось распечатать в день свадьбы, которая непредвиденно рухнула.
Через пару месяцев после знакомства с Ольгой Лимонников на двадцать девятом году впервые решился на законный брак. До сих пор он считал себя особью, которая всегда в цене. И вот эта верста коломенская Ольга на его милостивое предложение ответила ему отказом. Ему, чьи уши еще ни разу не слышали слова "нет".
На вопрос, в чем дело, Ольга объявила, что ей известен его незадачливый роман с некой Ларой, которая родила от него дочку. Лимонников весело вздохнул. Выходит, ревность? Отлично. Однако вздох оказался преждевременным.
– Ты должен разменять квартиру, - заявила Ольга.
– Лара с матерью и дочкой ютятся на двенадцати метрах со входом через общую кухню, а ты юродствуешь в трех комнатах. Не будь таких, как у тебя, излишков, уже бы давно всех обеспечили нормальной площадью.
Лимонников подскочил к ней, сжал ее розовое лицо в ладонях и повернул к торшеру.
– Удивительно, - сказал он после некоторой паузы.
– Нет никакого нимба. Может, увидим в темноте?
– выключил свет и сильным рывком притянул Ольгу к себе. Но она в тот вечер не была расположена к нежностям, оттолкнула его, зажгла свет и твердо пошла к выходу.
– Ты серьезно?
– оторопел он.
– Вполне.
– Это что же, твое условие? Иначе и замуж не пойдешь?
– растерялся он, преграждая ей путь.
– Но это же по-детски. Я всегда знал, что ты добрая, чуткая девочка, - он потянулся к ней с поцелуями, но она увернулась.
– Это уж слишком.
– Он помрачнел.
– Ты и в самом деле не шутишь?
– Нет.
– Но помилуй, с какой стати я должен дарить чужой женщине законную площадь?
– У нее твой ребенок.
– Да у нас с тобой, может, их будет пятеро!
– У нас не будет пятеро.
–
Ольга ничего не ответила. Повернулась и ушла.
Бедствия постоянно терзали Лимонникова. Он принадлежал к несчастной и редкой породе людей, которым физически больно не столько от собственных неурядиц, сколько от чужих удач и успехов. Когда сосед купил автомобиль, Лимонникова целую неделю мучила зубная боль. Досталась коллеге по работе интересная турпутевка, и он испугался - такую вдруг слабость ощутил во всех членах.
Новые переживания были связаны с защитой Славкиным диссертации. В тот день, когда это случилось, по телу Лимонникова высыпала аллергическая сыпь и заныла печень. Он поставил диван поперек комнаты, вдоль магнитных силовых линий, но это не спасло. Пришлось взять больничный.
Две страсти одолевали его теперь: любовь к Ольге и ненависть к диссертации Славкина. Он стал жалеть, что поскромничал и не показал Ольге свой фокус. Возможно, она оценила бы его и смирилась с трехкомнатной квартирой, враждебное отношение к которой он принимал за капризное оригинальничанье. Впрочем, по его мнению, оно вытекало из характера девушки - несколько прямолинейного, по-юношески максималистского. Стоило вспомнить хотя бы такой факт из ее биографии. После десятилетки Ольга-великанша работала водителем такси, не теряя, однако, своего природного изящества. Работа были чистой, опрятной, как вдруг дернуло ее на грузовик, и по комсомольской путевке она прямехонько покатила на БАМ. Если бы не тяжко заболевшая мать, за которой был нужен уход, Ольга до сих пор гоняла бы грузовик по великой стройке, и судьба не столкнула бы ее с Лимонниковым.
Сейчас она водила троллейбус, и Лимонников то и дело вздрагивал от шороха по асфальту троллейбусных шин. Однако чувство к Ольге нисколько не изменило его отношения к чужим успехам. Диссертация Славкина уложила его в постель с небывалым еще приступом холецистита. Отныне день начинался и кончался сплетнями на друговрага. Он всегда считал, что везет Славкину незаслуженно. Доказательством этого невыстраданного везения были ряд выигрышей Славкина по лотерее, его красивая жена и два сына-близнеца. Но ничто; ни семейные радости, ни выигрыши - не задело его так больно, как диссертация.
– Ты ж понимаешь, гений выискался, - облегчал он душу перед коллегами.
– В школе троечником был, в институте звезд с неба не хватал, сидел без стипендии. И вот на тебе. Тут корпишь с утра до ночи, света белого не видишь, семью не заводишь, и все попусту. А он, ты ж понимаешь, раз - и на носу диссертация. Еще и детей успевает плодить. За один присест раз - и ты ж понимаешь, два сына-близнеца. Мастак!
Была бы хоть диссертация нормальной, а то с вывертом, претензией на сенсацию! "Прогноз землетрясений по изменениям состава местных минеральных вод".
Когда в марте позапрошлого года по всей Европе и на полтерритории Союза в домах заскрипели двери, задребезжала посуда, закачались люстры, Лимонников, зная о теме диссертации Славкина, с ехидным торжеством позвонил ему домой и задал всего один вопрос из одного слова: - Ну?
Тот миг был звездным часом Лимонникова, Никогда не забыть, как стушевался Славкин, смутился, что не предсказал катастрофу. Правда, на следующий день выяснилось, что эпицентр был в Карпатах и крымские минеральные источники никак не могли среагировать на столь далекую подземную аварию, но душа Лимонникова все равно получила облегчение.