Феномен полиглотов
Шрифт:
В начале 1990-х годов он переехал в Хандонг (Корея) в поисках работы университетского преподавателя и в тридцать два года, находясь далеко от дома и, видимо, страдая от одиночества, направил все свои силы на изучение такого количества языков, какое только мог осилить. В течение следующих пяти лет он двенадцать часов в день тратил на попытки выучить хотя бы один язык из каждой языковой группы или семьи, чтобы получить возможность читать шедевры мировой литературы в оригинале. Он работал над тридцатью языками в день, уделяя каждому пятнадцать-двадцать минут. Впоследствии он женился на кореянке и стал отцом. Спустя десять лет он переехал с семьей в Ливан в поисках новой работы, поскольку хотел поближе познакомиться с арабским языком.
После того как Ардашир разместил на форуме вопрос «Зиад Фазах: существует ли он?», удалось собрать еще несколько фактов о таинственном бразильце. Так, например, стало известно, что, просыпаясь утром, он опускает шторы в спальне и разговаривает сам с собой на том языке, который в данный период изучает; или что ему надоели языки; появилась даже информация, что в 1990-е годы он бросал это занятие, но ненадолго.
Скептики интересовались, как обычному бразильцу удалось раздобыть материалы по экзотическим языкам во времена отсутствия Интернета. И почему его талант не приносит ему богатства?
Некоторые ставили под сомнение тот факт, что Фазах свободно владеет заявленным количеством языков.
«Я ИЗУЧАЮ в среднем один язык в год в течение последних тридцати лет, поэтому у меня, уж наверное, есть представление о том, сколько нужно работать, чтобы выучить языки и тем более удерживать их в памяти. Например, книги мне удается читать всего на десяти языках, а слушать радиопередачи всего на нескольких языках в неделю», – говорилось в одном сообщении. «До тех пор, пока я не начинаю понимать восемьдесят пять – девяносто процентов из того, что говорят в телепередачах и фильмах, пока не начинаю общаться с носителями языка на разные темы без особых проблем, – я не могу сказать, что “говорю на языке”», – отмечалось в другом. Постепенно сомнения в способностях Фазаха возрастали. Затем в обсуждение включился американец Дейв Мэзвери. Он съездил в Бразилию, чтобы потренироваться в борьбе без правил и изучить японский, так как собирался переехать в Японию. И кто, вы думаете, был его учителем японского? Зиад Фазах. Мэзвери написал: те, кто ему не верит и сомневается в способностях Фазаха, могут позвонить самому Фазаху. К сообщению прилагались электронный адрес и номер телефона.
Один за другим участники форума стали писать, что пообщались с Фазахом на русском, кантонском, китайском, испанском, утверждая, что он говорит на этих языках с акцентом, но приятен в общении и явно влюблен в языки. Кто-то написал, что собирается учиться у него языкам через скайп.
Я потрясенно читал все это. Раньше Фазах не избегал публичных выступлений. Почему же теперь он не защищается? Вскоре его репутация была окончательно подорвана. В 1997 году он появился на чилийском телевизионном шоу «Viva el lunes». Как и в турнире, устроенном папой Григорием XVI для Меццофанти, репутация гиперполиглота оказалась в зависимости от результатов одного выступления. А в случае с Фазахом все еще серьезнее, так как видеозапись шоу появилось на YouTube, где каждый мог лицезреть полный провал Фазаха.
В студии лицом к аудитории сидел лысый широколицый мужчина средних лет в галстуке и в пиджаке коричневатого цвета. Сидящие в аудитории люди поочередно вставали с мест и задавали ему вопросы; это носители языков – финского, русского, фарси, китайского и греческого. Он должен перевести вопросы для аудитории и ответить на них. Финка спрашивает, сколько людей говорят на финском (пять миллионов) и действительно ли официальными языками Финляндии являются финский, шведский и саамский языки. Фазах выглядит
– Какой сегодня день? – спрашивают его по-русски.
– Что? – переспрашивает Фазах.
По-китайски у него спрашивают, какое из творений человеческих рук видно с Луны. Фазах должен был бы ответить: «Никакое». Или пошутить, что это Великая Китайская стена. Вместо этого он делает странный жест – проводит левой рукой по своей голове от виска к затылку – и произносит по-испански: «Где вы учили китайский? И как вам удалось так легко его выучить?» Автор вопроса качает головой. Гул неодобрения возрастает. Фазах вспотел и снова молча повторяет свой жест, будто собираясь в поисках ответа на очередной вопрос покопаться в своем черепе.
Позднее Магнус Льюен сделал в своем блоге ardentagnostic.blogspot.com напрашивавшееся заключение, многими поддержанное: «Очень похоже, что Зиад Фазах – один из тех миллиардов людей, которые неспособны говорить на пятидесяти девяти языках». Реакция участников форума была незамедлительной и суровой. Фазаха назвали лжецом; скептики торжествовали.
Как только видеозапись стала достоянием общественности, Ардашир закрыл ветку обсуждения, написав: «Предельно ясно, что единственный человек, который может пролить свет на способности Зиада Фазаха, – это он сам. Так как он знает об этом форуме и ведущемся здесь обсуждении, но не озаботился тем, чтобы разъяснить ситуацию, думаю, мы все должны пройти мимо него в уважительном молчании. Человек существует, но легенда – нет».
Как и у каждого из участников форума, у меня теперь был электронный адрес Фазаха и его номер телефона. Я мог позвонить ему в любой момент. Но мне представили его как современного Меццофанти, и если бы я спугнул его неподходящими вопросами, он мог исчезнуть для меня навсегда. Мне необходимо было проверить его способности: насколько свободно он владел приписываемыми ему пятьюдесятью девятью языками?
Для этого мне требовался экскурсовод, хорошо знакомый с мышлением гиперполиглотов. Поэтому я связался с Ардаширом, который любезно согласился встретиться со мной в Калифорнии.
Глава девятая
Лето в Беркли, Калифорния. На Шэттак-авеню открыт магазинчик, где продается мороженое по одному доллару, студентки колледжа загорают на пригорках, «Гиганты» выбивают хоум-раны, играя против «Окленд Атлетикс». Обычный день для Ардашира, чье настоящее имя Александр Аргуэльес, начинается в два или три часа утра. Он садится за стол в спальне и делает записи в переплетенной книге с разлинованными страницами. Сначала он исписывает несколько страниц на английском, чтобы собраться с мыслями. Он говорит, что лучше всего у него получается писать на родном языке. Затем продолжает работу в своем «скриптории», выделяя по две страницы на арабский, санскрит и китайский – языки, которые он называет «источниками этимологии».
«Если я начинаю день с этих языков, – говорит он, – то знаю: день будет хорошим».
Страницу на турецком сменяет страница на персидском или греческом, затем на хинди, гэльском или других языках. Каждому языку он уделяет ровно пятнадцать минут, потом переключается на следующий. На тех языках, которые знает хуже всего, он выполняет грамматические упражнения. Его цель – исписать двадцать четыре страницы за день. Я интересуюсь, сколько таких книг он уже исписал. Он указывает на три плотно заставленные верхние полки в книжном шкафу. «Сейчас у меня сорок пятый том». Если он устает или отвлекается, занятие может растянуться на целый день, но если удается сосредоточиться, то на достижение своей цели он тратит четыре часа. Когда я встретился с ним в первый раз, он тратил на учебу в среднем девять часов в день. При этом он с некоторым сожалением сообщил, что до рождения детей ему удавалось заниматься по четырнадцать часов.