Феномен Грасса
Шрифт:
В этом списке обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, абсолютное преобладание тех, кто профессионально связан с литературой или журналистикой. [13] А во-вторых, значительный отрыв, с которым Гюнтер Грасс опередил остальных. Кстати, на следующий год газета, посчитав новые данные, актуализировала рейтинговый список, и Грасс опять занял в нем самую верхнюю строчку.
Макс Хёфер решил подойти к рейтингу немецких интеллектуалов более основательно. За основу брались три критерия. Первым критерием служила частота упоминаний в электронных архивах крупнейших немецкоязычных газет и журналов.
13
То
Такие архивы обычно хранят все опубликованные материалы за последние восемь-десять лет. В этих источниках Грасс набрал наибольшее количество упоминаний, а именно около шести тысяч.
Вторым критерием была частота упоминаний в немецкой поисковой системе Google, поскольку там отражается деятельность не только прессы, но и всех современных продуцентов массовой информации — от телевидения, радио и новостных агентств до общественных организаций, музеев, галерей и т. п. А еще немаловажным фактором Хёфер счел показатель влиятельности того или иного лидера общественного мнения внутри самой публичной элиты. Здесь лидирующая роль вновь выпала Грассу, который упоминается в 131 биографии, хранящейся в крупнейшем частном информационном архиве Мунцингера.
Наконец, ежемесячный «журнал политической культуры» «Cicero» опубликовал уже весной 2006 года новый рейтинговый список из 500 имен, [14] подтвердивший, что Грасс остается № 1 в немецкой публичной элите, опережая других писателей, публицистов, не говоря уж об интеллектуалах-политиках или ученых.
Подобные попытки определить рейтинг интеллектуалов вызывают к себе не только весьма ревнивое, но и оправданно скептическое отношение. Здесь не место открывать дискуссию на этот счет, интереснее поговорить о том, что подразумевают немецкие понятия «интеллектуал» или «публичная элита». Пока же отметим, что высокая популярность Грасса подтверждается вполне солидными социологическими учреждениями, каковым является, например, Демоскопический институт Алленсбаха. Согласно его опросам, проведенным в 2005 году, Грасс считается «самым значительным» немецким писателем послевоенного поколения. [15]
14
Das grosse Cicero-Ranking 2006 — Die 500 Intellektuellen Deutschlands // Cicero, 2006, April.
15
Allensbacher Berichte, 2005, № 14.
Публичная элита
Элиты существуют разные: политическая, административно-бюрократическая, финансовая и промышленная, культурная, научная, церковная, военная и т. д. Среди каждой такой элиты выделяются фигуры, которые оказываются на виду в гораздо большей мере, нежели остальные ее представители. Они вызывают к себе повышенный общественный интерес, им уделяется значительное внимание широкой публики, они дают богатую пищу как для СМИ, так и для народной молвы, слухов и сплетен.
Подобные фигуры являют собой то, что можно было бы назвать публичной элитой. Социологи, занимавшиеся изучением публичной элиты в Германии, [16] подметили любопытные особенности ее состава, более 80 % которого приходится на долю деятелей культуры и политиков. Даже третья по численности группа — знаменитые спортсмены — набирает всего лишь 10 %, а представителей остальных функциональных элит широкая публика как бы и вовсе не замечает.
Относительно деятелей культуры есть разные оценки. Их представительство колеблется от 60 % (что превышает долю политиков втрое!) до примерного паритета между культурой и политикой. В любом случае немецким деятелям культуры сетовать на общественное невнимание не приходится.
16
Birgit Peters. Prominenz. Eine soziologische Analyse ihrer Entstehung und Wirkung. Opladen. — Westdeutscher Verlag, 1996.
Существует
Попадание в публичную элиту совершается в три этапа. На первом этапе заслуги «соискателя» должны признать его коллеги — или, если угодно, конкуренты — по соответствующей функциональной элите. Соискатель должен предъявить профессиональному сообществу свои достижения, претендующие на то, чтобы считаться выдающимися, а оно сертифицирует их как таковые и осуществляет своего рода «номинацию» кандидатов, рекомендуемых в состав публичной элиты. Без этого дальнейшее продвижение невозможно.
На следующем этапе действительно подключаются СМИ со всем своим потенциалом, а также со всеми особенностями своего специфического подхода к соискателю как «информационному поводу» или «ньюсмейкеру».
Однако и усилий СМИ еще не достаточно. Ведь, по существу, СМИ лишь выходят на информационно-развлекательно-рекламный рынок с определенным предложением. Они не только создают «вторую действительность», но и сами зависят от реального спроса, от потребительской конъюнктуры, от реакции публики, за которой, таким образом, остается при формировании публичной элиты последнее слово.
И наконец, третий вывод немецких социологов по результатам последних исследований, посвященных публичной элите. Когда-то казалось самоочевидным, что выступления общественных деятелей, которым наиболее часто газеты предоставляют свои страницы, а радио и телевидение — эфирное и экранное время, весьма существенным образом влияют своим авторитетом на мнение большинства людей. Затем социологические исследования заставили в этом усомниться. Получалось, что люди, хотя безусловно и принимают к сведению выступления известных общественных деятелей, однако больше склонны ориентироваться на свое непосредственное окружение и на тех, кто является «неформальным лидером» в семье, на работе, среди друзей и знакомых.
Новейшие социологические данные, связанные с изучением немецкой публичной элиты, позволяют внести уточнение: более 70 % людей готовы всерьез прислушаться к мнению знаменитости, при том, однако, решающем обстоятельстве, что есть доверие к компетентности этого человека и его порядочности. Эти два слагаемых репутации играют для лидера общественного мнения определяющую роль.
Таким образом, представители немецкой публичной элиты могут рассчитывать на довольно широкую общественную поддержку. Тем значимей позиция каждого из них в общественном диалоге. Поэтому столь важно в борьбе за общественное мнение солидаризироваться с нею или убедительно опровергнуть ее. Не случайно любое выступление или заявление авторитетного политика или деятеля культуры немедленно вызывает многочисленные ответные реакции поддержки, протеста или изложения своего особого взгляда по данной проблеме.
Публичная элита в чем-то похожа на Совет старейшин в немецком бундестаге. Тот формирует для парламентских сессий повестку дня, представитель публичной элиты обладает вполне легитимной привилегией предлагать немецкой общественности внеочередную тему для обязательного обсуждения или, как говорил Кант, для «публичного употребления разума». Непосредственное или хотя бы заочное участие в публичном диалоге, будь то на стороне известнейшего общественного деятеля или на стороне его противников, будь то в роли примиряющего обе стороны третейского судьи или в роли обличителя всех участников конфликта, становится для всякой претендующей на общественную значимость силы либо действительно насущной необходимостью, либо в крайнем случае неизбежным ритуальным действом, как это бывает в парламенте с партийными фракциями, которые не могут не откликнуться на заявленную повестку дня, если они хотят, чтобы их воспринимали всерьез, не говоря уж о желании отстаивать собственную политическую линию.