Феномен 404
Шрифт:
Короткий полёт, и я приземляюсь на раскуроченную девятиэтажку. Вертолёчик приветливо помахивает стабилизаторами на прощанье, уводит машину на восток. Я провожаю его взглядом. Морщусь от боли. Как я ни старался быть осторожным, но от приземления на бетон правая нога всё-таки сломалась. Кость сместилась, вылезла острым краем сквозь кожу, упёрлась в штанину, на ткани проступило кровавое пятно. Человеческое тело так непрочно. Ризома принимается латать меня, давая мне паузу, чтобы осмотреться.
Я сижу на крыше первого подъезда блочного многоквартирника. Второй подъезд сложен взрывом примерно до половины здания. Вокруг — такие же покорёженные серые коробки. Квадратно-гнездовая советская застройка. Детский садик посреди четырёхугольного двора. Подальше — в других клеточках —
Сейчас боги войны молчат. Не заметно и движения войск противника. Затаились где-то. Как и мирняк, которого здесь по данным разведки ещё достаточно. Гумкоридор на запад по факту закрыт. Выходы на восток есть, но с двух сторон не гарантированы. Так что деваться некуда, люди просто боятся выходить из подвалов. Собственно, поэтому я и здесь. Задача понятна. Зачистка вооружённых. Защита безоружных. Подкрепления нет. Связи тоже. Кто бы что ни говорил, а моя война всегда очень простая. Жуй, жуй, глотай.
Я спускаюсь по лестнице, засыпанной бетонной крошкой и битым стеклом. Хруст под берцами напоминает снег. Практически на каждой площадке двери квартир открыты. Здесь уж побывали славные защитнички города. Где-то — чтобы оборудовать скрытую стрелковую позицию, но в основном — просто размародёрить, пользуясь отсутствием хозяев. Гадко. И грустно. Почему-то вспоминаю свою квартиру. Планировка напомнила что ли… Сколько я там не был? Года три, кажется. Или уже пять? Когда никуда не спешишь, чувство времени теряется. А я по большому счёту давно уже никуда не спешу. Впрочем, пора бы и заняться делом.
Я выхожу из подъезда во двор. Иду по засыпанной осколками тротуару. Выхожу в переулок, заставленный обгоревшими легковушками. Позади остаётся несколько однотипных пустых дворов. Где же все? Я совсем не скрываюсь, так что они должны найти меня раньше, чем я их.
Не могу отделаться от ощущения, что вся эта тишина не случайна. За мной кто-то следит. Неужели и правда ловушка? Ну, пусть попробуют.
На стене около спуска в подвал белой краской размашисто выведено «ЛЮДИ». Это правильно. На людей, может, и подействует. Прислушиваюсь. Мёртвая тишина. Только раскаты дальних боёв. Человеческими органами тут не обойдёшься. Выпускаю из рукава тонкую щупальцу с терморецептором. Ризома вытягивается, ползёт по грунту в сторону подвала, спускается по лестнице вниз. Так, растяжек нет. В последнее время у «свидомых» стало модно минировать мирняк. И не зайти и не выйти. Но тут вроде чисто. Может и нет давно никого. Ризома натыкается на металлическую плиту — ага, вот и дверь — прорастает в щель около косяка. Тепло. Четыре или пять источников. Вроде живые. Надолго ли?
В этот момент около головы в стенку ударяет пуля. Оборачиваюсь на звук выстрела. Снайпер явно засел в доме напротив. Вспышка. Вот он — пятый этаж справа. Вторая пуля входит прямиком в мой череп, выворачивает глаз и часть мозга. Хорошо, что я давно могу помнить и думать всем телом. Но теперь уже не до воспоминаний и раздумий — настаёт время действовать…
* * *
Тело корёжит, выворачивает изнутри, сквозь кожу и одежду вылезают тонкие нити, быстро оформляющиеся в твёрдые ножки с сочленениями. Я оказываюсь покрыт ими ещё до того, как падаю на асфальт. Огромная многоножка, из которой торчат остатки человеческого тела, бешено суетясь своими лапками, устремляется к снайперской позиции. Звучит ещё пара выстрелов. Мимо. Мы уже вышли из сектора обстрела. Мы в подъезде. На лестнице. В квартире. Короткий прыжок, и чёрные шильца насквозь прокалывают испуганного человека, вгрызаются в плоть, жадно втягивают пищу. А вот и остальные. Раздаётся
Но на улице слышны голоса. Развалины микрорайона пришли в движение. К дому подоспевает небольшой отряд. Такое же бестолковое мясо с разномастными автоматиками. В основном западного образца. У одного РПГ на плече. Вынос снайпера они, разумеется, заметили. Так что план становится очевидным ещё до того, как гранатомётчик вскидывает на плечо свою шайтан-трубу. Заряд летит прямиком в окно, но ризома уже перекачала большую часть разросшегося тела вглубь здания. Чёрный поток из паучьих лапок, извивающихся червей, раздувающихся пузырей и острых шипов вываливается из подъезда под поднявшиеся крики и автоматную стрельбу.
Вырвавшись на простор, биомасса раскидывает вокруг свои щупальца. Орудует ими, как озверевший кальмар, сбивает неповоротливых людишек с ног, тащит, рвёт на части, оплетает и поглощает. Они продолжают стрелять, нашпиговывая моё чёрное бесформенное тело свинцом, но не могут признаться себе в том, что всё уже кончено. Звуки выстрелов тонут в истошных криках агонизирующих людей. Всем им суждено стать сегодня моей пищей. Подарить ризоме ещё больше энергии. Один из солдатиков, выпустив весь рожок до железки, срывается с места, хочет скрыться, перемахивает через кусок обрушившейся бетонной стены. Но устремившаяся следом клешня догоняет его. Вонзается в спину, начиная прорастать вовнутрь. Из последних сил солдатик выдёргивает чеку гранаты, намереваясь швырнуть её в самый центр беснующейся черноты. «Слава, Ук…». Его рот и рука оказываются сжаты крепкими нитями, протягивающимися прямо через кожу и плоть. Прямо перед удивлённым лицом с расширившимися от ужаса глазами из биомассы возникает зубастый рот.
«Думаешь, я позволю тебе раскрыть свою пасть?»
Ризома прорастает через горло бойца, сокращается вниз, выворачивая ему челюсть. Рука, ставшая теперь не более чем деталью человеческой марионетки, закладывает взведённую гранату в разорванный рот. Через пару секунд взрыв разносит голову на части.
Ризома успокаивается. Уже неторопливо доедает разбросанный по округе биологический материал, втягивает ненужные щупальца. Автофагия постепенно разлагает избытки биомассы, запасая энергию на будущее. Регенерация принимается за привычное человеческое тело. «Ну нахрена я сделал эти акульи зубы? Попонтоваться захотелось? Куда их теперь пихать? В жопу что ли? Ладно, похожу пока с такими…»
Обычно, я не играю с едой. Помню, ещё мама говорила, что так делать нехорошо. Но попугать этих гадов всё-таки стоило. Хотя бы за то, что они сделали с моей формой. Штаны и берцы простреляны в нескольких местах. Ремни на бронике порваны взрывом. Каска погнута. Я осматриваю свои окровавленные трофеи. Да, можно, конечно, прибарахлиться в фашистское. Обувку хотя бы. Но это всё равно БУ. А на мне-то новое было. Прапор отделения, к которому я сейчас приписан, точно останется не в восторге… Я улыбаюсь, напяливая ботинок на свежевыращенную ногу, но в следующий миг она вместе с частью руки отлетает куда-то в сторону. Я ощущаю, как ударная волна проходит через всё тело, откидывает к стенке с надписью «ЛЮДИ».