Феникс
Шрифт:
Глава 2. Ничего не кончено
Они три месяца беззаботно путешествовали по тоннелям, возвращаясь в город только чтобы сдать выполненное задание и взять новое. За это время они провели в Таэмране суммарно, может, всего около семи-восьми суток — на несколько часов забегали к себе, чистили и перепроверяли своё оружие и доспехи, брали с собой все необходимые вещи и снова уходили. Никто не ожидал, что за такие короткие промежутки времени может что-то пойти не так. Ная с Ариеном расслабились, а остальной отряд и вовсе забыл думать об опасности в городе. И вот теперь мужчины стояли у храма, ожидая окончания суда, а точнее казни.
Все
Но что-то пошло не так. Из храма, рыча, вылетела взбешённая Мать Ар'тремон. Следом вышли все остальные члены Совета. Недоумённо переговариваясь, они быстро покидали площадь. Случилось что-то явно из ряда вон выходящее, но никто из женщин не собирался ничего им объяснять. Эмиэль попытался спросить Мать Ран, однако та его просто проигнорировала. Они снова остались ждать непонятно чего. И, когда площадь перед храмом опустела, из его открытых дверей внезапно раздался дикий смех и призрачные потусторонние голоса, после чего из храма вышла Ная. Эмиэль каким-то чудом успел поймать женщину, когда она пошатнулась на ступенях, теряя сознание, и теперь они, всё ещё ничего не понимая, но радуясь, что по крайней мере их предводительница жива, сидели в одном из кабинетов лечебницы Дома Сиэль, надеясь, что смогут привести её в чувства.
Аэн с ужасом смотрел на глубокие рваные раны и висящую лоскутами кожу на спине Наи, совершенно не зная, стоило ли шить или лучше было не трогать и просто оставить всё заживать так. Ещё немного поломав голову, мужчина позвал отца. Раз уж они всё равно принесли предводительницу в Дом Сиэль, так почему бы было не попросить о помощи более опытного целителя.
— У неё останутся жуткие шрамы, — вздохнул Аэн, уже помогая отцу сшивать кожу там, где это было возможно.
— Радуйся, что твоя предводительница жива, и что кроме этих ран у неё больше нет никаких повреждений, — спокойно отозвался его отец.
— А у вас нет мази, которая бы затянула раны без шрамов? — с надеждой глянул на целителей Кьяр.
— У меня нет столько денег… Ты представляешь, сколько её нужно на всю спину? Даже если мы все сложимся, нам не хватит… — Аэн и сам думал об этой мази, но она была ужасно дорогой. И если чтобы, например,
На самом деле, не было никакой особой разницы, будут у Наи шрамы или нет, просто мужчинам было горько осознавать, что грубые рубцы изуродуют её молодое, прекрасное тело. В их мире было сложно прожить, не получив ни одной памятной отметины от монстра или меча. Шрамы были почти у всех, но кто-то их сводил из эстетических соображений, кто-то, наоборот, с гордостью демонстрировал, кому-то было всё равно. Но если шрам Наи от удара феникса и можно было считать достоинством — ведь она выжила, столкнувшись с воплощением стихии, то рубцы от наказания — нет. Такие отметины от плети как останутся у предводительницы, были клеймом на всю жизнь, а ведь женщине было всего двадцать шесть.
Пока целители делали свою работу, в кабинет вошла одна из помощниц Матери Ар'тремон и приказала Асину идти за ней. Мужчины переглянулись и проводили его сочувственными взглядами, одними губами желая ему держаться. Вряд ли бы его убили, но наказали бы точно, ведь он всё знал и молчал, а, значит, пошёл против Матери.
***
Войдя в зал центрального здания Дома Ар'тремон, Асин убедился, что пришло время и ему платить за свои решения. Мать Ар'тремон сидела на своём месте главы, возле неё была её помощница, рядом стоял один из Мастеров Дома, которому и приказали вытащить из сознания Асина всё, что могло бы заинтересовать женщин.
Маг едва начал ворошить его память, когда в зал вошла Мать Ран с ещё одним Мастером, только уже её Дома.
— Воспитываешь? — усмехнулась она. — Не возражаешь, если я тоже послушаю, что из него вытянут?
— Узнаю подробности, — хмыкнула Мать Ар'тремон, — присоединяйся.
Асину просто повезло, что Мастер, которого она заставила читать всю его память с момента зачисления в отряд Наи, оказался мужчиной. Пока женщины отвлеклись на разговор, Асин мысленно отчаянно умолял его не лезть в те куски воспоминаний, которые были связаны с Тисс и их вторым заданием:
«Пожалуйста, это никак не связано с Ариеном, но эти воспоминания могут стоить жизни мне, конфликта между Домами и тебе тоже достанется».
«Куда вы ещё влезли?» — раздался голос мага у него в голове.
«Не могу сказать, но эта дурацкая история закончилась боем с Тисс на арене, и Мать Ран сейчас здесь только для того, чтобы убедиться, что Дом Ар'тремон ничего не узнает. Ты же первый под удар попадёшь!» — продолжал убеждать мужчину Асин.
«За кого ты на самом деле переживаешь?» — усмехнулся Мастер в его мыслях.
«За свой отряд», — врать, когда в его сознании была чужая магия смысла не было никакого.
«Ладно», — маг бросил быстрый взгляд на Мать Ар'тремон и остальных и стер из памяти Асина всё лишнее, а заодно и его просьбу.
Будь на его месте женщина, она бы ничего не стала слушать, но так как Мастер и сам долгое время пробыл членом отряда, он понимал беспокойство другого мужчины и рушить его будущее из-за женской ревности не стал.
Когда он закончил свою работу и рассказал всё, что узнал о Нае и Ариене, а заодно и о решении Асина молчать, едва успокоившаяся Мать Ар'тремон снова пришла в ярость и схватилась за плеть. К счастью, это была обычная плётка с несколькими лентами кожи, а не та, которой она била Наю, и особого вреда такая плеть не причиняла, больше просто принося моральное удовлетворение злящейся женщине.