Феникс

Ричардс Элизабет

— Хочешь, чтобы я почитала тебе по ладони? Всего две монеты.

— Они не клиенты, — говорит Жизель, бросая мешочек с монетами на стол. — Клара, это Эш Фишер, Натали Бьюкенан и...

— Элайджа Теру, — представляется Элайджа.

— Им нужно где-то переждать. Они прячутся от Стражей, — объясняет Жизель.

При упоминании Стражей мадам Клара сплевывает, бормоча себе под нос проклятья. Она поднимается, немного поборовшись с артритом бедра, и машет нам, чтобы мы следовали за ней в заднюю комнату. Вскоре я понимаю, что магазин — лишь крошечная часть ветхого здания, которое занимает пять этажей. Каждая комната

выкрашена в различные цвета радуги, стены пролетов лестницы разрисованы фресками, на которых изображены смеющиеся и бегающие десять детей.

Лукас дергает Элайджу за хвост и убегает вперед, желая продолжить игру в кошки-мышки. Элайджа смеется и бежит за мальчиком. Их поведение заставляет меня улыбнуться. Я замечаю, что Эш смотрит на меня. Он отворачивается, на его лице — боль.

— Почему здесь столько детей? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся по скрипучей лестнице на третий этаж. У меня не укладывается в голове, что все они дети Клары, она слишком стара для того, чтобы быть матерью.

— У мадам Клары здесь убежище, — объясняет Жизель. — Все дети, кто находятся здесь, сбежали из дому по той или иной причине. Она забирает нас с улиц.

Это объясняет карманные кражи. Ей нужны деньги, чтобы содержать всех этих детей, по той же причине Эш торговал Дурманом, чтобы помочь отцу. Мадам Клара показывает нам две совмещенные комнаты с голым деревянным полом и яркими шелковыми занавесками, которые драпируют синие стены. Прямо, напротив нас, широкое окно, которое ведет на балкон с цветами в горшках. Справа от нас кровать, застеленная одеялом ручной работы, а слева - простые латунные ванна и раковина. Это немного, но после такого количества ночей, проведенных в поезде, да грузовике, комната похожа на рай.

— Для тебя с Эшем, — говорит мне мадам Клара. — Одежда в шкафу, если захочешь переодеться. Элайджа может спать рядом с Лукасом и мальчиками.

Жизель улыбается Эшу.

— Моя комната в конце коридора, на случай, если я тебе понадоблюсь.

Она дефилирует по коридору вслед за мадам Кларой, слегка покачивая бедрами. Эш ухмыляется одним уголком рта, наслаждаясь видом. Меня охватывает ярость и, по дороге в комнату, я чертыхаюсь себе под нос.

Я открываю балкон, чтобы впустить немного свежего воздуха, потом сажусь на кровать и разуваюсь, пока Эш бежит в ванную. Это впервые со времени Бесплодных земель, когда мы остаемся наедине, и это кажется странным. Между нами уже существует напряженность, и день ото дня эта стена становится все выше. Эш смотрит так на меня порой, что кажется, будто он хочет о чем-то спросить, но потом передумывает. Мои нервы натянуты как струны. Я боюсь, что он спросит о том разговоре между мной и Элайджей в лаборатории, и я не знаю, что ему сказать, если он все-таки решиться.

— Натали? — наконец произносит он.

У меня сводит живот.

— Да?

Он смотрит на меня с такой напряженностью, что я чувствую, как меня прожигает его взгляд. Наверное, Эш заметил, как напряглось мое тело, потому что он отводит взгляд.

— Ничего, — бормочет он. — Хочешь пойти помыться первой?

— Нет, иди ты, — говорю я.

Он тащит ширму через всю ванную и раздевается за ней. Я вижу его через зазоры в панелях — изгиб мышц, плоский живот, обнаженное бедро. Мое сердце щемит от тоски. Потом раздается всплеск воды, когда он залезает в ванную.

Меня пронзает боль.

Я опускаю взгляд и понимаю, что впилась ногтями в свои ноги. Я быстро убираю руки, чувствуя растерянность. Я закручиваю свои волосы в пучок и снимаю черные одежды, топ и штаны, и на мне тем самым остаются только лифчик и трусы. Я подхожу к шкафу и обнаруживаю в нем три платья. Я выбираю бирюзовое платье в народном стиле, со спущенными длинными рукавами, открывающими мои плечи, с плиссированной юбкой расшитой маленькими золотыми монетками. Я расстилаю его на кровати и начинаю расстегивать перламутровые пуговицы.

Еще один всплеск воды, за которым следует шлепанье босых ног по деревянному полу. Я оборачиваюсь, и сердце мое бешено колотится. Эш стоит всего в каких-то дюймах от меня. Водяные бисерки змейкой стекают по его обнаженному торсу, скользя мимо пупка вниз... Я, сглатывая, краснею. Он протягивает руку и кладет её мне на бедро. Я не могу ни на чем сосредоточиться, кроме его пальцев на своей коже.

Долгое мгновение он ничего не делает, просто смотрит на меня, молча и неуверенно. Через распахнутую балконную дверь врывается теплый бриз, развивая его влажные волосы. Наконец, он притягивает меня к себе, и опускает голову. Поцелуй медленный, прекрасный, настойчивый и я мгновенно теряю контроль. Я погружаю свои пальцы в его чернильный волосы и притягиваю его к себе ближе, делая наш поцелуй глубже. Капли воды на его теле проникают сквозь мой льняной лифчик, заставляя мурашки появиться на моей коже, но мне все равно, все, на чем я могу сосредоточиться — это его рука, скользящая по моей спине. Она спускается все ниже по спине.

— Я скучал по тебе, — бормочет он, его пальцы, скользят под эластичный пояс моего нижнего белья.

Я заражена вирусом Разъяренных.

Эта мысль будто бьет пощечиной наотмашь, да так сильно, что я резко отклоняюсь назад, хватая ртом воздух. О Боже, о Боже, о Боже. Как же я могла быть настолько безрассудной? Я смотрю на него, у меня из глаз брызжут слезы.

— Что я сделал не так? — На его лице отражается такая мука.

Я закрываю рукой рот, пытаясь подавить рыдание, что собирается разразиться в любую секунду. Как я могла быть такой глупой? Я могла заразить его!

Он стоит там мгновение, оглушенный и растерянный.

— Это из-за шрамов? — тихо спрашивает он.

— Нет! Боже, я же говорила тебе, что мне все равно, есть у тебя шрамы или нет. — Я моргаю, пытаясь прийти в себя.

— Тогда в чем дело?

— Я... — Я не знаю, как закончить предложение. У меня вирус, я умру, и я люблю тебя, и скоро меня не станет, и мне очень, очень, очень жаль...

Он хватает с пола свою одежду и натягивает её на себя.

Я следую его примеру.

— Эш...

Он отталкивает меня и вихрем вылетает из комнаты, захлопывая за собой дверь.

— Прости, — шепчу я.

Я опускаюсь на пол и захлебываюсь слезами. 

Глава 27

НАТАЛИ

Спустя примерно час, после принятия ванны, я спускаюсь по лестнице одетая в бирюзовое платье. Монеты, рассыпанные по подолу юбки, звенят, когда я иду, заставляя меня чувствовать себя бодрее, чем есть на самом деле. На шее у меня висит золотой кулон, который Эш подарил мне на день рождения. Мое обручальное кольцо висит на цепочке, и я прячу его с глаз долой в декольте.