Феникс
Шрифт:
Два торопливых выстрела — и Виктор уже у люка. Что там? Уже проломили дверь или прекратили работу из-за взрыва? Виктор взялся за последнюю гранату и в сомнении замер. Крюйт-камере в общем-то много и не надо, но, с другой стороны, иначе вниз и не спуститься. А-а-а, черт, конец один! Доведенные до отчаяния пираты вполне могут подорвать корабль, а если они еще не вскрыли дверь, то и опасности никакой.
Граната летит вниз, а когда взрывается, следом сквозь выметнувшийся оттуда дым ныряет и сам Виктор. Раздаются три торопливых выстрела, а через несколько секунд над проемом появляется усталый и грязный Волков.
Парни
— Атаман! Ты в порядке?! — Зван обеспокоенно осматривает своего командира и отмечает, что на плече есть царапина, солидная, но уже не кровит, в правую щеку впилась крупная щепа, и опять никакого кровотечения. В целом вроде нормально.
— Мужики, а где вас носило? Меня же тут чуть не сожрали, — отчего-то вспомнив реплику червяка из бородатого анекдота, рассмеялся Виктор.
Глава 9
Первый после Бога
По возвращении в Астрань никакого фурора или чего-то отдаленно напоминающего торжественную встречу, разумеется, не было. На борт «Ворона» поднялся портовый чиновник, поинтересовался принадлежностью корабля и грузом, после чего получил причитающееся и убыл восвояси. Правда, настоятельно рекомендовал в кратчайшие сроки обратиться к полковому воеводе с прошением о выдаче необходимых бумаг. Чего только не бывает в море, да и не перепадет от этого чиновнику, так что к тому, что ему сообщил Виктор, он отнесся вполне прохладно.
А вот воевода с искренним удивлением взирал на представшего перед ним мужчину в зверином обличье. За свои пятьдесят лет он встречал много наглецов, но чтобы вот такого, который станет, глядя в глаза, беззастенчиво врать… Нет, такие ему не попадались. Ведь терпение у воеводы не безграничное, чтобы выслушивать всякие байки, с ним надо как на духу, как на исповеди. Потому как характером он крут. С другой стороны, глупцом не был никогда.
Виктор долго ломал голову, как быть с кораблем, который так непросто ему достался. Окунь и члены его команды, понятное дело, ни на что не претендовали, это добыча, а они в плавании были по найму и плату получили сполна. Зван, паразит такой, пообещал тройную плату, словно у контрабандистов был иной выход. Впрочем, Бог с ними. Подряжались-то на одно, участвовать пришлось в другом, опять же двое убитых, трое раненых, причем одного едва довезли, и, выживет ли, неизвестно.
Едва узнав о том, что караван уже прибыл, Виктор поспешил отправить на тот постоялый двор гонца. Во-первых, нужно отменить распоряжение о продаже скотины. Он очень надеялся, что за те пару дней обстоятельные Богдан и Беляна еще не успели все пустить с молотка. Во-вторых, надо попросить бабушку Любаву посмотреть раненых, все же люди получили ранения, вытаскивая его из переделки. В настоящий момент они находились на «Вороне», который куда больше подходит для их перевозки. Там же были и еще пять человек из команды «щуки». Ох и намаялись же они с этим переходом! Мало того что людей в обрез, так еще с морской наукой незнакомы, но ничего, помаленьку-полегоньку все же управились.
«Шустрый»
Ну и немаловажен был молодой боярич Вяткин, над которым Бургас покуражился от души. Хорошо хоть живым и при памяти доставили, а то об их «любви» давно известно, еще пустят слух, будто Добролюб пришиб его из-за давних распрей. Так что оповестить гонец должен был и Смеяну. Вот сразу пусть убедятся, что к плохому самочувствию Бояна он не имеет никакого отношения. Конечно, и за труп обещали плату, да только как бы та плата плахой не обернулась. Лучше уж так.
А насчет корабля он все же придумал. Помнится, еще на прежней Земле он смотрел документальный фильм о пиратах Карибского моря. Кажется, эта идея принадлежала Эдварду Тичу. Обосновавшись на берегу и приняв личину добропорядочного сквайра, он измыслил особый вид пиратства. Он вдруг стал обнаруживать в море бесхозные корабли, которые, согласно существующему закону, становились собственностью нашедшего. Кажется, такое положение существует и по сей день. Ну, в смысле там, откуда он прибыл. Нетрудно догадаться, как пират организовывал бесхозность кораблей: его претензии просто некому было оспорить, ведь никто из членов экипажа не выживал. С тамошним губернатором у него имелась договоренность. Так что до определенного времени все было шито-крыто.
Окунь пояснил, что это вполне существует и здесь. Все, что нашел в море, бесхозное. Оно твое по праву, и никто не может его оспорить. А кто, собственно, оспорит, коли вся команда до последнего человека крабов кормит? Боян не в счет. Даже если кто и захочет обратить на это внимание, он там был в качестве товара, но никак не члена экипажа. Да и сомнительно, что кто-то из Вяткиных захочет так отплатить за услугу. Это нужно скорее для Клузиума, никто иной в этом отношении даже не вякнет, а империя так и вовсе еще похлопает в ладошки, ведь одним клузиумским пиратом стало меньше.
И вот теперь астраньский воевода взирал на того, кто с самым честным видом (насколько позволяла бандитская внешность) сообщает ему о счастливой находке.
— Это получается, что ты отправился на Клузиум, чтобы выкупить молодого боярича, уплатил откуп, а когда ворочался обратно, то встретил брошенный корабль?
— Именно так и было, воевода-батюшка.
— Ты за кого меня принимаешь? Хочешь, чтобы я поверил в такую басню?
— Истинную правду сказываю, — прижав руки к груди, продолжал уверять Виктор.
— Так, может, там зараза какая, от которой и померли все, а ты ее в Астрань прямиком доставил.
— Нету там ничего. Кабы от болезней люди погибали, то тела непременно были бы, тогда я и сам на борт не взошел бы. Но никого там не было: ни людей, ни трупов.
— А корабль прозывается «Ворон», капитан коего держал в плену боярича Вяткина и капитану коего ты откуп отдал?
— Ну да. Отец Небесный ведет нас своими путями, для нас неисповедимыми.
— Да-а, такое и впрямь только Отцу Небесному под силу. Вот только я не вчера родился. И помнится мне, тот пират отказался брать выкуп за боярича.