ФЭНДОМ
Шрифт:
– Знаю. Вот почему я хочу убедиться, что такие люди, как Реджи и Сиси, исполнят свои песни на полную катушку, чтобы привлечь внимание лейбла, серьезно относящегося к музыке, а не только к «Фэндому».
– Я помогу. Давай сделаем это.
«Я бы поцеловал тебя», чуть не срывается с языка, но я сдерживаюсь. Потому что я действительно поцеловал бы его снова.
Но я этого не сделаю. Я усвоил урок с первого раза.
Пальцы легко скользят по клавишам. Это одна из первых песен, которые я выучил на пианино. Она появилась примерно в то время, когда лейбл хотел, чтобы мы освоили больше инструментов.
В исполнении Реджи столько эмоций, что у меня по спине мурашки бегут. Это возвращает меня к моментам, когда мы с Мейсоном были в разлуке, когда я думал о нем и о том, чем он занимался. Чувство самосохранения не позволяло мне связаться с ним, но пока он не сбежал в Монтану, я следил за каждым его шагом.
Знаю, люди ненавидели его сольный альбом, потому что, по словам критиков, он был непоследовательным и неудачным, но если бы они потрудились сесть и послушать каждую песню в отдельности, они бы увидели, какой Мейсон удивительный исполнитель.
Я хотел подойти к нему и сказать, как сильно мне понравился его альбом. Как я слушал его на повторе. Но я не смог. Я завидовал каждому, кто работал с ним над этим альбомом, и мне было невыносимо видеть его на рекламных мероприятиях. Он выглядел таким счастливым.
Потом его синглы не попали ни в один хит-парад, и я с головой ушел в то, чтобы убедиться, что со мной не случится то же самое.
Реджи заканчивает песню, и я ловлю себя на том, что вынужден смахнуть слезу.
– Это было идеально, - говорит Мейсон хриплым голосом.
– Правда?
– Глаза Реджи загораются.
– Пой именно так во время съемок, и лейблы тебя точно заметят, - говорю я.
Он выглядит так, будто вспотел.
– Ох. Ладно. Хмм, напрягает.
– У тебя получилось, - говорю я.
– Хочешь повторить?
– Да, давай.
Во второй раз я заставляю себя все время смотреть на Реджи, потому что, если хотя бы взгляну на Мейсона, все это эмоциональное дерьмо всплывет на поверхность, хотя я изо всех сил пытаюсь все это подавить.
Реджи тоже не сводит с меня глаз, и это помогает сосредоточиться. Одной из первых вещей, что я сказал своей группе, было,
Он заканчивает так же безупречно, как и в первый раз, и я достаточно уверен, чтобы прервать наше занятие.
Как только он выходит за дверь, Мейсон качает головой.
– Твою мать.
– Что?
– Все твои участники хотят тебя?
– Что?
– Этот парень тобой увлечен.
– Нет, не увлечен. Он использовал меня как точку опоры.
– Это было нечто большее.
– Как скажешь.
– Я встаю из-за пианино и направляюсь к мини-бару в комнате.
– Воды?
– Спасибо.
Я вытаскиваю две бутылки и протягиваю ему одну.
Он проводит языком по верхней губе.
– Жаль, что он участник. Ты мог бы поэкспериментировать с ним.
Но Мейсон до сих пор не понимает, что единственный парень, на которого я когда-либо смотрел - это он.
– Да. Жаль, - говорю я без энтузиазма.
– Как думаешь, справишься, если останешься дома ночью, со всеми этими привлекательными молодыми людьми, вожделеющими тебя.
– Уверен, что справлюсь. Прошлой ночью я справился.
– Моя дверь всегда открыта, если тебе понадобится место, где спрятаться.
Я открываю рот, сказать, что со мной все будет в порядке, но... делить с ним комнату? Кровать? Мне не стоит соглашаться на это.
– Все хорошо.
– Предложение в силе. Мне не понравилось, как они оба на тебя смотрели.
Я хмыкаю. Вот он снова разыгрывает из себя старшего брата.
– Я знаю, как отказать агрессивному фанату, помнишь? Мы семь лет делали это вместе.
– Ты знаешь, как убежать, - говорит Мейсон.
– Есть разница. Куда ты убежишь в своем собственном доме?
Это реально очень хороший аргумент, но я не думаю, что ответ кроется в его кровати.
Я должен быть сильным и не поддаваться на его заманчивое предложение.
Не делай этого, Денни. Не. Делай. Этого.
да, именно "Лабринт", это Тимоти Маккензи, английский исполнитель, более известный по сценическому имени Labrinth