Фемида его любви
Шрифт:
Я повернулся к Артему. Он рыскал в телефоне, делая вид, будто его тут и нет вовсе. С парнем нужно переговорить. Мне не понравилось, как он смотрел на Сашку. Видать, не мне одному запала в душу юная художница, а Молчун мне нужен со светлой головой, лишенной ненужных мыслей о сестре главного врага.
18
—
Егор пребывал в шоке. Я его понимала. Он меня ещё такой не видел. Ранее я никогда не позволяла себе выйти на улицу неопрятной, не уложив волосы. Егор бы и никогда не посмотрел на такую, как я сейчас. Рядом с ним должны были находиться только элегантные женщины. Те, кто знали, как себя подать. Он бы ни за что не взял под руку пацанку в спортивном костюме или девушку, которая не знает, что такое маникюр. Ему нравились изысканные, женственные модницы с воплощенной аристократичностью, другие бы с ним не смотрелись. Он и сейчас приехал весь при параде: брючки, рубашка с небрежно растегнутой пуговицей и закатанными рукавами, цветы. Парфюм от "Шанель"... Когда-то я испытывала рядом с ним головокружение и гордилась тем, что он выбрал меня. Мы были красивой парой и хорошо смотрелись.
Еще вчера я была другой. Еще вчера засосы ни под каким соусом не принимала. Один раз Егор в чувствах поставил мне на шее небольшой засосик, после чего гуглил, как быстро его вывести. Больше не пробовал. Я считала, что лучшее украшение для кожи — отсутствие на ней изъянов. Но это было раньше, сейчас мне нравились синяки на коже. Они напоминали мне о горячем пробуждении, о жарких касаниях Алекса, о его грубых толчках во мне, о безумной эйфории на финише.
— Сашка, не молчи. — не унимался Егор. — Ты на себя не похожа! Тебя подменили словно. — затем на его лице появилось озарение и он заулыбался, как дурачок, хлопнув себя по лбу. — А... Кажется, я понял. Ты — не моя девушка. Ты — Алекса. Господи, вас же родители даже путают, вы так реально похожи. Алекса, прости... Я уже подумал, моя роднуля сошла с ума. Где она кстати?
Он осмотрелся по сторонам, выискивая меня.
— Это я, Егор. Ты не обознался, — устало ответила и покосилась на джип. Он все еще стоял, рядом с ним курил Артём. Парень внимательно наблюдал за нами, словно ждал команды. Больше всего я боялась, что Алекс воспримет ситуацию не так и посчитает меня легкомысленной. Или хуже того, решит отметелить Егора. Что из этого прискорбнее я не знала.
— Тогда я не понимаю... — растерялся парень и вспомнил про букет. Неловко вручил мне его, озираясь по сторонам. Он все ещё думал, что мы его разыгрываем.
— Спасибо, — цветы я взяла. Они ни в чем не виноваты. — Но только это уже лишнее. Егор, я от тебя ухожу.
— Почему? У нас же все нормально.
— Сомневаюсь. Когда в отношениях все нормально, не ищут отдушину в других.
— Что? Кто тебе это наговорил?!
Он настолько искренне возмутился, что можно было засомневаться в себе. Если бы я собственными глазами не видела женскую обувь и не слышала их разговор, поверила бы в очередную фальшь. В этом была моя слабость —
— Давай не будем ссориться. Мы расстаемся, — на этой ноте я попыталась уйти, но Егор схватил меня за локоть:
— Нет, подожди. Что значит расстаемся? Я не хочу с тобой расставаться. Я тебя люблю, меня все устраивает. Какая пчела тебя укусила?
Он попытался меня обнять и притянуть к себе, но я вывернулась. Молча достала ключи от его квартиры и вручила ему.
— Ммм, — он поджал губы. — Судя по всему, не пчела кусала, а шмель. Нашла себе другого? Побогаче? Ну, и как он тебе?
Так, что до сих пор сердце замирает от восторга, подумала про себя, а разум шепчет, что сошла с ума. Но вслух сказала другое:
— А как тебе обладательница красных босоножек? — победно наблюдая, как его лицо вытягивалось, продолжила. — Я вчера хотела сделать тебе сюрприз и приехала, когда ты был с другой. Я все видела, Егор. Нам с тобой не по пути, — решив, что разговор окончен, я направилась к воротам.
— Саш, стой. Я все объясню. С Жанной у меня ничего серьезного, ты не так поняла! — он снова нагнал меня, попытался преградить путь, но я обошла его, не желая ничего слушать. — Да подожди ты! — схватил за руку и начал целовать мои ладони. — Я тебя люблю. Только тебя. Это так… Увлечение. Я же творческий человек, мне нужна муза! Это ничего не значит!
Я вдумчиво вглядывалась в когда-то родные графитовые глаза и размышляла про свои чувства. Если вчера меня терзала боль, то сегодня опутало безразличием. Вчера бы я спросила у него, красивЕе она меня? КрасИвее? (мысленно себя одернула). А сегодня считала, что игра не стоит свеч. Мне не важно, как давно Малецкий обманывал меня, с кем ему лучше, сможет он исправиться или нет. Я перевернула страницу с нашими отношениями и придерживалась принципа, что разбитую вазу не склеить, а возврат в прошлое — дорога в никуда. После Алекса мне просто будет скучно. Мой Белиал пробудил меня ото сна, показал, как бывает и что значит быть живой и чувствовать. Обратно в хрустальный сосуд я не хочу. С Малецким мне было хорошо, он достойный парень, но не мой. Это больше не моя история.
— Желаю тебе удачи с твоей музой. Нам больше не о чем говорить, — сухо произнесла, смотря на переносицу парня, будто сквозь него, а после обернулась, чтобы проверить, на месте ли джип. Стоял, за мной наблюдали.
— Значит он всё-таки лучше. Не ожидал от тебя, Саш. Думал, для тебя чувства важнее, а ты купилась на толстый кошелек. Вот увидишь, он трахнет тебя и бросит. Хотя, ты выглядишь словно на субботнике побывала. Видимо, он уже тебя хорошо поимел, да и не только он.
Когда Егор сел в машину, джип тоже тронулся с места. Я не стала задерживаться и поторопилась домой, обдумывая, как бы так проскользнуть мимо мамы незамеченной. План оказался провальным изначально: мамулик слышала наш разговор и уже обеспокоенно ждала меня на входе в дом.
— Саша? Мне показалось, или вы поругались с Малецким? — мама изумленно смотрела на внешний вид своей блудной дочери и не могла подобрать слова.
Сейчас мы с ней смотрелись, как яркие представители разных поколений. Моя мама везде следовала на каблуках, даже дома. Носила исключительно платья и красилась даже если никуда не планировала выходить. Я на фоне ее темно-синего платья в пол, туфель и высокого пучка гремела тинэйджерским бунтом. Еще ирокез мне для пущего эффекта и на обложку журнала со скандальным заголовком.