Фельдмаршал Румянцев
Шрифт:
«Сражение представляло образец редко применявшегося вообще и ранее совершенно необычного для русской армии действия группами, имевшими самостоятельные цели, подчинённые общему плану. Армия показала хорошую способность к маневрированию, а её главнокомандующий сумел к наиболее острому моменту сконцентрировать почти все свои силы на осуществление операции», — признаёт профессор Коробков. Ценители военного искусства никогда не забудут румянцевской кампании 1770-го — и Рябая Могила стала скромным по масштабу, но блистательным по исполнению началом.
Румянцев доказал правоту своего положения: «Я того мнения был и буду, что нападающий до самого конца дела всё думает выиграть, а обороняющийся оставляет в себе всегда страх, соразмерно деланному на него стремлению». Летом 1770-го он показал всему миру, что такое наступательная тактика, в которой главное — разгром армии противника.
В журнале военных действий так сказано
Дальше — преследование удиравших турок. Румянцев сетовал, что турецкие лошади быстроходнее наших. То ли к местному ландшафту лучше привыкли, то ли от природы такие скорые. Двадцать вёрст продолжалось бесплодное преследование. А турки отступили на тридцать вёрст — и там расположились на скорую руку.
Храбрый, но ещё не всероссийски известный генерал Григорий Потёмкин в том бою отличился: его войска захватили турецкое знамя. Он, как и Завадовский, сопутствовал Румянцеву.
«Достигши равного положения с урочищем на той стороне Прута, называемым Цецора, переправил я все тяжелые армейские обозы, кинув понтонные мосты, за Прут 9-го июня, и находя уже себя в состоянии взять меры на поражение неприятеля, противостоящего на Пруте корпусу генерала-поручика князя Репнина, отрядил из сего места свой авангард, который составляли пять гренадерских баталионов, и именно: подполковников графа Воронцова, князя Меншикова, Нейбоша, Аршеневского, Пеутлинга, один также егерей и команды пикетные, состоявшие до трех баталионов мушкатер, да кавалерии 12 эскадронов, придав к ним 14 полевых орудий, при коих просил употребиться генерал-майор Мелиссино. Так как генерал-квартермистр Боур больше других сведущ был об окрестностях тех мест, коими проходить надлежало до неприятеля, то в надежде сего, а не меньше отличного его искусства, препоручил я ему быть предводителем сему корпусу даже до лагеря неприятельского, где и произвесть над ним атаку, тем надежнее, что я по его следам шел с армией в готовности ко всякой помощи. Распоряжение наше было к атаке, чтоб генералу-квартермистру Боуру зайтить в тыл неприятелю, сделав марш ночью против 11-го числа сего месяца», — докладывал Румянцев императрице.
В грядущих кампаниях географическое наименование «Рябая Могила» сызнова будет мелькать в реляциях. Но самое важное сражение в здешних местах случилось в 1770 году, 17 июля — по старому стилю, разумеется.
Румянцев ошпарил турок, но поход только начинался. А девиз прежний — «искать неприятеля, уничтожить все его покушения и чрез то доставить защиту и безопасность занимаемому краю».
Ларга
Вообще-то Пётр Александрович не любил торопиться. Но вальяжность мигом слетала с него, когда требовалось спасать армию.
Пришла весть о Чесменской победе русского флота под командованием Алексея Орлова и адмирала Григория Спиридова. После разгрома турецкой эскадры удалось взять под контроль Дарданеллы, сковав османские коммуникации. Считалось, что не за горами освобождение Греции.
Перед наступлением на Ларгу на военном совете Румянцев заявил: «Слава и достоинство воинства российского не терпят, чтобы сносить неприятеля, в виду стоящего, не наступая на него».
Турки и крымские татары построили четыре укреплённых лагеря на прибрежных высотах. Конные отряды крымчаков проводили разведку. Но Румянцев решился на скрытую переправу через Ларгу и неожиданную молниеносную атаку. Свои силы он разделил на четыре группы. Одну возглавил сам, другие поведут в бой Племянников, Бауэр и Репнин. Главный удар предполагалось вести по правому крылу противника, а шеститысячная дивизия генерал-поручика Племянникова должна была ударить по туркам слева, сковать их действия, отвлечь от наступления основных сил. От линейного построения Румянцев снова отказался: атака производилась малыми каре, которые в бою превращались в рассыпной строй.
Под рукой у Каплан-Гирея было 80 тысяч, из них 65 тысяч — крымчаки. У Румянцева войск было в два с лишним раза меньше. Оставив в своём лагере горящие костры, ночью русские войска быстро и организованно переправились через Ларгу.
Против наступающих русских Каплан-Гирей бросил лёгкую кавалерию. Орды конников сковывали действия наступавших сил Племянникова и Репнина на левом фланге. Артиллерийские батареи остановили вражескую конницу, и, отбив две атаки, гренадеры Племянникова решительно пошли в штыковую и ворвались в лагерь. Турецкая пехота дрогнула первой, за ней в бегство обратились и крымские кавалеристы. Вся артиллерия, обоз и восемь знамён достались победителям. «Хотя неприятель… устремлялся давать отпор, но ни сила орудий, ни персональная его храбрость, которой в сем случае надлежит отдавать справедливость, не постояли против превосходного мужества наших солдат, которые коль скоро коснулись поверхности горы, то и сделались мы победителями, а неприятель с превеликим уроном в наглой обратился бег», — отписывал Румянцев в Петербург.
Под Ларгой окончательно подтвердилось превосходство армии Румянцева в воинской выучке. Об этом красноречиво свидетельствует статистика потерь: неприятель потерял более тысячи убитыми, не меньше — ранеными. А русские — 90 человек, из которых погибшими — 29. Сказывалось и превосходство в артиллерии — качественное и количественное. Конечно, турок и крымских татар не сравнить с немцами, сражавшимися под дланью Фридриха Великого. Но у османского султана имелись свои козыри: неограниченные мобилизационные возможности и религиозный фанатизм. Если в разгаре сражения турки входили в религиозный экстаз — они сражались куда упорнее, смело глядели в лицо смерти. При Ларге Румянцеву удалось быстрыми действиями предупредить эту вспышку фанатизма: Каплан-Гирей слишком быстро проиграл сражение.
В Петербурге в честь победы при Ларге палили орудия.
Екатерина повелела провести благодарственный молебен в старой церкви Рождества Богородицы на Невском проспекте. Почему именно в этом скромном храме? Ответ знаменательный: здесь пребывала особо почитаемая во все времена икона Казанской Божией Матери — символ и залог победы России над любым противником. Именно эта икона сопровождала ополчение Минина и Пожарского при освобождении Москвы от поляков. Историческая память сохранила эти обстоятельства. После основания Петербурга, в разгар войны со шведами, Пётр I распорядился перевезти святыню в новый город — этот жест не остался незамеченным. Значит, прочно стоим мы на берегах Невы.
Императрица, можно сказать, приобщала чудотворную икону к победе над турками и приобщала Ларгу к сокровенной летописи русской славы.
Молебен прошёл на следующий день после получения известий о победе. Не только колокола звонили, но и пушки били в честь Румянцева.
Славный генерал-аншеф получил из столицы письмо «с изъявлением благодарения за победу при Ларге»: «Граф Петр Александрович! Вы легко себе представить можете, с коликим удовольствием я получила известия чрез полковника Каульбарса о совершенно вами одержанной победе над неприятелем при речке Ларге. На другой день я со всем народом приносила Всевышнему достодолжное благодарение при пушечной пальбе в церкви Казанской Богоматери. Но наивящше чувствовала цену сего происшествия, когда 25 числа сего месяца усмотрела из привезенных поручиком гвардии Хотяинцовым и подполковником Мордвиновым писем обстоятельные описания сей славной вам и всем в сражении бывшим войскам баталии, при которой высшее воинское искусство предводителя было поддержано храбростью и неустрашимостью подчиненных ему воинов. Что более услуги к отечеству, то менее цены оным можно определить настоящее время. Одно потомство означивает степени славы знаменитым людям всякого рода».